О Фоменко, Савватееве и праве раздавать ярлыки

Михаил Гельфанд в комментариях на своём канале задал мне такой вопрос: «математик Фоменко стал высказывать мнения по поводу истории — его тоже в академики ВРАЛ нельзя номинировать?»
Фоменко — да, можно. Это, по-моему, именно лженаучная система: в чужой области там построена альтернативная система «научных» фактов, связей между ними и защиты от опровержения. Это уже не частное заблуждение. Это суррогат науки.
С Савватеевым случай другой. У него нет собственной альтернативной биологии, собственной медицины или собственной истории. У него есть религиозное мировоззрение, дилетантские заходы в чужие области, слабые и местами псевдонаучные аргументы. Иногда он пытается подпереть метафизический вывод словами про вероятность, математику, «специалистов». Это можно считать натяжкой, плохой аргументацией, выходом за пределы компетенции. Но это всё же не то же самое, что цельная фоменковская конструкция.
И вот здесь начинается важная вещь. Как только пытаешься провести такую границу, сразу возникает ловушка: а не усаживаюсь ли я сам в кресло судьи?
Риск, конечно, есть. Но всё-таки есть разница между различением и судилищем. Различение можно оспаривать, уточнять, сдвигать. Судилище устроено иначе: оно не различает, а клеймит. Ему не нужна шкала. Ему нужен ярлык.
Различать — это говорить: здесь перед нами цельная лженаучная система; здесь — псевдонаучный аргумент; здесь — дилетантство; здесь — мировоззренческое суждение; здесь — просто ошибка. Это не окончательный приговор от имени Истины. Это попытка не валить в одну кучу разные вещи.
А жанр антипремий как раз на этом сваливании и держится. Он стирает границы. Ему неудобно говорить: здесь у человека спорное мировоззрение, здесь слабый аргумент, здесь натяжка, а здесь уже настоящая лженаучная система. Ему проще выдать один ярлык и вручить статуэтку.
Вот это мне и кажется дурным жанром. Не потому, что нельзя назвать лженауку лженаукой. Можно и нужно. Не потому, что любую глупость надо терпеть из уважения к свободе мнений. Не надо. А потому, что антипремия слишком легко превращает критику в маленький суд от имени Науки.
И тут у меня возникает главный вопрос — к самой интонации происходящего. Откуда берётся это право на окончательный суд? Кто уполномочил эту медийную тусовку не просто спорить и критиковать, а символически распределять, какое знание «настоящее», а какое уже подлежит публичному позору?
Наука так не устроена. В науке нет сана, который даёт право на анафему. Есть компетенции, аргументы, методы, степень обоснованности, границы применимости. Можно показать, что перед нами не наука, а её имитация. Можно показать, что человек вышел за пределы своей области и начал нести чушь. Можно показать, что такой-то аргумент псевдонаучен. Всё это нормальная работа мысли, а не вручение позорных знаков отличия.
Когда же из этого делают карнавальный жанр с церемонией и статуэткой, возникает уже не разбор, а ритуал. И плох он не только дурным вкусом. Плох он тем, что слишком быстро начинает притворяться чем-то большим, чем он есть. Не шуткой. Не полемикой. А маленьким окончательным судом — с правом на моральную сортировку людей и идей.
В этом и есть главная пошлость жанра. Он выдаёт себя за защиту рациональности, а на деле слишком часто просто эксплуатирует удовольствие от публичного клеймения. Ему хочется не столько разобрать, сколько назначить виновного. Не столько прояснить, сколько унизить.
Поэтому мой ответ Гельфанду такой. Фоменко — да, это лженаука. Савватеев — нет, не в том же смысле. У него можно находить слабые, натянутые, дилетантские и местами псевдонаучные высказывания. Их можно и нужно критиковать. Но чем точнее мы различаем эти случаи, тем меньше оснований любить сам жанр антипремий. Потому что этот жанр живёт на обратном: на стирании различий и на самоуверенном праве выносить громкие вердикты.
Именно это меня в нём и раздражает больше всего. Не жёсткость. Не резкость. Не желание спорить. А самодовольная уверенность медийной инстанции, что ей почему-то позволено не просто возражать, а раздавать знаки позора от имени Науки.