Ты правильно говоришь: в Краснодарском крае и других приграничных регионах действительно сильно развиты волонтёрство и тыловая помощь фронту. Расскажу одну историю: как-то боец приехал забирать у меня машину и должен был задержаться в Краснодаре на пару дней. Я поселил его у своей мамы – она живёт в станице, тоже активно помогает фронту.

Так вот, поехал этот парень в строительный магазин – там потратил около 500 рублей. Смотрят на него: «Ты с СВО?» Он говорит: «Да». Ему отвечают: «Всё, ничего не надо, иди». Едет в станицу из Краснодара, а это неблизко – такси стоит полторы-две тысячи рублей. Разговорился с таксистом, тот спрашивает: «Ты с СВО?» – «Да». Таксист: «Ничего не надо, завтра куда везти – звони, отвезу». Мама оставила его у себя ещё на неделю. Все дела, которые он собирался решить в Крыму по пути, она закрыла там же, в станице. Сделали каркас на машину и так далее. Он сам парень из Санкт-Петербурга и был очень удивлён, как здесь, на юге, люди сразу откликаются, стоит им только узнать, что человек с фронта. Даже кассир в магазине – и тот не берёт деньги.

Что касается других регионов – я недавно был в Красноярске. Благодаря моей коллеге из Народного фронта Оксане, могу сказать, что вовлечённость людей в гуманитарную помощь там достаточно высокая. Но вот понимание, что такое специальная военная операция, зачем нужна тыловая сплочённость – всё-таки не такое сильное, как в приграничных регионах. Там активно участвуют семьи, чьи близкие на фронте. Они понимают боль и проблему. Остальные, к сожалению, живут по принципу индивидуализма – «мне ничего не нужно».

Но, знаешь, Саша, с началом СВО население в хорошем смысле «почистилось» от негодяев, которые сбежали. И я, честно, рад этому. В моём окружении никто не уехал, не знаю ни одного человека из друзей, кто бы сбежал. Мои товарищи либо ушли на фронт, либо помогают, либо просто ждали по