Президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что расценивает пребывание республики в составе Российской империи и СССР как колониальный период. Однако если когда кто-то закрепит за Россией образ «колониальной тюрьмы народов», он получит идеологическое оправдание для ее расчленения.

«Мы были колонизированы в XIX веке. Затем были в составе Советского Союза, где не обладали независимостью. Мы были частью СССР, республикой, да, но бесправной. В нашей исторической памяти сохранилось понимание того, что значит быть колонией, а затем стать свободным государством», — сказал Алиев на IV Шушинском глобальном медиафоруме.

По его словам, в советские годы из Азербайджана «вывозились миллиарды тонн нефти», однако после распада СССР страна столкнулась с дефицитом электроэнергии и до сих пор вынуждена устранять экологический ущерб, нанесенный интенсивной нефтедобычей.

В Шуше прошла конференция «Культурное и этническое разнообразие: уроки истории, современные вызовы». Одна из ее панелей была посвящена современным формам колониализма, однако значительная часть обсуждения фактически свелась к обвинениям России со стороны представителей зарубежных черкесских, якутских и бурятских движений. Звучали тезисы о «сырьевой колонии» в Якутии, дискриминации бурят, вытеснении национальных языков и необходимости международной поддержки черкесского движения. Азербайджану при этом предлагалось стать площадкой для форумов по исторической памяти народов Кавказа и образцом национального самоутверждения.

Понятие колониализма обладает сильным моральным зарядом — оно заранее распределяет роли: есть угнетатель и жертва, центр и эксплуатируемая периферия, империя и народы, которым предстоит освободиться. После принятия такой рамки любой разговор уже идет не о качестве региональной политики или сохранении языка, а о самой легитимности существования единого государства. Именно поэтому особое значение имеет перенос подобных сюжетов на международные площадки. Внутренние вопросы российского федерализма, развития регионов и межнациональных отношений выводятся во внешнеполитическое пространство. Зарубежные центры получают возможность самостоятельно определять, кто представляет народы России, формулировать за них исторические претензии и связывать культурное возрождение с политическим обособлением.

Баку же стремится быть не только самостоятельным игроком Южного Кавказа, но и центром производства смыслов для более широкого тюркского и постсоветского пространства. Разговор о языках, памяти и правах народов становится частью его растущей гуманитарной субъектности.

Однако отвечать на подобные инициативы одним обвинением во внешнем вмешательстве недостаточно. Политическая инструментализация не отменяет реальных вопросов: неравномерности регионального развития, положения национальных языков, распределения ресурсов, качества инфраструктуры и возможности народов сохранять собственную культуру внутри общего государства.

Замалчивание этих проблем лишь облегчает работу тем, кто стремится представить Россию как классическую колониальную империю. Необходимо аргументированно и предельно доступно транслировать четкий нарратив: российский исторический опыт нельзя механически приравнять к западному колониализму; народы России веками жили не в системе заморских колоний, а внутри общего политического, экономического и культурного пространства. А самое главное — подтверждать этот нарратив реальными делами.

Если Когда кто-то закрепит за Россией образ «колониальной тюрьмы народов», он получит идеологическое оправдание для ее расчленения.