В который раз о многострадальной Стратегии

Которая вроде бы секретная (почему?), но промежуточные редакции уже разбросаны по интернету. Вроде бы всенародная, но список авторов неизвестен. Вроде бы должна стать основным документом, направляющим развитие системы образования в России, а в реальности, вероятнее всего, будет положена на полку, как и те самые Майские указы Президента.
Но и лежащая на полке она несет в себе угрозы.

В Стратегии утверждается, что Россия занимает одну из лидирующих позиций в мире по качеству образования — входит в десятку ведущих стран мира. Авторы Стратегии явно не считают, что в стране существует проблема падения уровня массового образования.
Всем известно, что начало решения любых проблем находится в точке признания факта наличия тех самых проблем. Но «наша» Стратегия основана на том, что у нас всё отлично, а будет еще лучше. Это весьма прискорбно, потому что без признания и осознания проблемы невозможно обсуждать пути выхода из кризиса.

Формально в Стратегии есть признание отдельных сложностей. Например, проблема квалификации учительских кадров. И есть задача повышения квалификации учителей. Есть задача обеспечить рост бюджетного финансирования системы образования с 3,6% в 2024 году до 4,6% к 2036 году.
Но, вероятно, через «бюджетную яму»:

У меня на руках находится письмо заместителя министра финансов Кадочникова, в котором сообщается, что расходы на образование в расчете от консолидированного бюджета страны предполагается снижать. Если на 2024 год они составляли около 3,6% от российского ВВП, то на 2027-й заложено порядка 3,2% от ВВП.

— депутат Госдумы Олег Смолин

Мы далеки от иллюзий о том, что бюджет образования в нынешних реалиях может быть поднят до уровня, действительно способного обеспечить технологический суверенитет, но даже при увеличении существующего бюджета хотя бы на 1% очень хотелось бы верить, что эти дополнительные средства будут потрачены с толком. 

Есть указание на то, что цифровизация должна рассматриваться как инструмент учителя, что она должна быть этичной и педагогически целесообразной, что цифровые инструменты должны не заменять учителя, а помогать ему.

В Стратегии заложены положения, на которые можно опираться в борьбе за здоровые тенденции в образовании вместе с положениями, которые позволяют продолжить угнетение образовательного процесса вплоть до полного его разрушения — например, широкая возможность активнее внедрять цифровые технологии и внешний контроль.

Все мы знаем, что сегодня педагогически оправдать можно любую чушь, а этика чиновников и учителей (в массе) кардинально отличается.

Есть и указание на нехватку учителей. Но глубина признания проблемы — всё те же минпросовские 2% Сформулирована задача устранения дефицита кадров, но как она будет решаться при таком изначальном подходе к проблеме?


Возвращаемся к деньгам.
Что важно не допустить — чтобы план мероприятий по реализации Стратегии был сверстан так, что выделяемые бюджеты достались бизнесу, который способен эффективно организоваться для освоения бюджета, не особо переживая за решение реальных проблем в образовании.

Кроме того, ограниченность доступных финансовых ресурсов означает, что поставленные задачи должны быть реалистичными. Это не должно означать экономию на всем, это предполагает рациональность управленческих решений.

Например, требует осмысления и внимательного разбора реализация инклюзии в массовой школе или расходование средств на цифровизацию — в т.ч. формирование индивидуальных образовательных траекторий учащихся с применением ИИ или автоматизированная проверка домашних заданий.
Дети и учителя перегружены навязанной внеурочной деятельностью. Идет наращивание квази-воспитательной работы. Большая часть бюджета тратится на вопросы, не связанные напрямую с обучением детей.

За всем этим стоят большие государственные расходы, но насколько это в действительности нужно? Насколько это работает на повышение качества образования? Если дополнительное финансирование будет потрачено на ложные цели, это лишь усугубит проблемы в школе.