ДЗНС: Депутатский Запрос – Ноль Смысла

Озарение настигло Агриппину Егоровну Запросову внезапно, как Муза бюрократического безумия. Она почувствовала на своей хрупкой, но пропитанной депутатским пафосом душе, невыносимый груз общественного страдания: на улице Заречной, у дома 7, подъезд 3, который день не горел фонарь. Не просто фонарь – это была бездна, поглощающая надежду!

Ее рука, привыкшая к перу государственной важности, вывела на бланке с золотым тиснением торжественное: «ДЕПУТАТСКИЙ ЗАПРОС №1487». В ее душе курсивом пронеслось: «Это мой звездный час! Моя 1487-я звезда на аллее Вечной Борьбы!»

На другом конце бумажной цепочки, в кабинете, куда солнечный свет заглядывал лишь по ошибке, Игнат Семенович Бумажкин меланхолично давился вчерашним чаем. Вид конверта с гербом и знакомой подписью Запросовой мгновенно вернул ему аппетит – аппетит к унынию. Его любимая кружка «Переработчику Запросов» дрогнула в руке, намекая на скорый приступ профессионального ступора. «Опять ОНА?!» – прошептал он, и чашка взорвалась мириадами осколков.

Игнат Семенович, мастер словесных лабиринтов и бюрократического балета, принялся за работу. Под его пальцами рождался шедевр казенной вежливости и абсолютного бездействи

я:
Уважаемая Агриппина Егоровна! Ваш запрос №1487, касательно освещения, внимательно рассмотрен и учтен в планах перспективного развития городской инфраструктуры. Вопрос требует глубокой проработки межведомственной комиссией, анализа статистических данных и, возможно, корректировки федеральных стандартов освещения в условиях меняющегося клим

ата.
Игнат Семенович подписал, удовлетворённый безупречной пустотой своего труда.

Агриппина Запросова не медлила с триумфом. Перед объективами местных телеканалов, на фоне флага и бутафорской папки «Важнейшие Дела», она истово вещал

а:
Видите?! Вот он! ОТВЕТ! 1487-й! Я не просто бью тревогу, я – камертон народного недовольства! Я – живое воплощение гражданской активно

сти!

Где-то внизу, у подножия ее ораторского пьедестала, народ, тот самый, что должен был «страдать», недоуменно переглядывался. Фонарь на Заречной так и не горел. Мусорная куча у старой будки продолжала источать философские ароматы. Но Агриппина Егоровна знала, что сказат

ь:
Я подняла не фонарь, я подняла СОЗНАНИЕ! А это, дорогие мои, важне

е!»
Нежно погладив стопку свежих бланков, она уже предвкушала запрос №1488 – на этот раз, возможно, о недостаточно патриотичном цвете облаков.

За ее депутатским кабинетом, словно сталагмит бюрократической бесполезности, возвышалась гора нераспечатанных ответов – памятник героической борьбе за бумажное счастье. Тем временем, на улице Заречной, пенсионерка тетя Зина и дед Палыч, вооружившись собственной стремянкой и лампочкой из чулана, неспешно вворачивали патрон в давно потухший фонарь. Мусор же, источая последний вздох, исчезал в мешке у работящего дворника – безо всяких запросов и поднятых сознаний.

Фонарь загорелся. Мир стал немного светлее. А где-то в недрах законотворчества уже готовились новые залпы бумажной артиллерии. Депутатский Запрос – Наше Счастье (ДЗНС). А его смысл… ну, это уже вопрос второстепенный. Главное – драйв!