Открывается занавес — на арене город-призрак. Петроград, короткий антракт 1914–1924 между двумя именами, выныривает из архивной пыли на титульный лист. Не опечатка — гарнир. К блюду Freedom Letters: подают без скатерти, без кухни, без вахтёра — но с Сорокиным на десерт.

Шеф-повар подпольного ресторана — Георгий Урушадзе (признан в РФ иноагентом). Биография — цирковой номер с тремя «семнадцать». В семнадцать — интервью у Ельцина в питерской «Смене». В августе 91-го мальчишка с журфака первым в мире дозванивается в Форос к запертому Горбачёву и объявляет миру: путч сдох. Один звонок — переворот закрыт, как ресторан в санитарный день. Дальше — семнадцать лет «министром литературы»: «Большая книга», смокинг, бабочка, иваси на фуршете. И — третье «семнадцать»: 17 апреля 2023-го те же руки выпускают первые десять книг нового издательства. Без смокинга, зато с Сорокиным в меню. Через год — иноагент. Аплодисменты, занавес.

Производство — шпионский сериал с закатами над чужим морем. Корректура — Нидерланды, вёрстка — Латвия, обложки — Черногория, издатель кочует Израиль–Германия–Молдова. Авторы — везде, кроме одной шестой. Офис — гугл-док, столовая — телеграм-чат с эмодзи. Двадцать волонтёров пекут двести книг в год после работы, через зум, между больницами и отпусками. Нагрузка, по подсчётам шефа, в семьдесят раз выше, чем в советском «Совписе» — эталоне кабинетной комы. Шестьсот тиражей за три года, прибыльных — двенадцать. Остальное — «коллективная молитва», а молитва юрлица не требует.

Каталог — кунсткамера на одной полке. «Спрингфилд» Давыдова про двух парней из Тольятти, говорящих мемами Шульман (признана в РФ иноагентом), «Озон» расхватал за десять минут — даже с чёрными кляксами вместо «квира» и «свободы»; испанский Rockdelux — в Top of the Year 2025. Эдуард Вениаминович в гробу повернулся на бок. Рядом Сорокин, которого АСТ выронило как раскалённую сковородку — по «рекомендации Экспертного центра при Российском книжном союзе»: восемь слов вместо честного «мы испугались». «Наследие» переехало во Freedom Letters — Роскомнадзор закрыл весь сайт, шеф вежливо поблагодарил за рекламу. Тут же «Мышь» Филиппова с героиней в розовом ростовом костюме; книгу изымал лично генпрокурор Краснов — большой человек смотрит на плюшевую мышь и видит подрыв основ. Быков (признан в РФ иноагентом, террористом и экстремистом) — три книги в год, струйный принтер на заправке. Генис — четыре за год, издательский план в одном костюме. Дубов — переиздание «Большой пайки», где нейросеть нарисовала олигархов в кабинете, где дождь идёт прямо на ковёр: Россия девяностых наконец сырее собственных пиджаков. Венчает всё сборник Пуханова «Родина прикажет есть говно» — обложка договорила за весь том.

Финальный номер — телеграм-бот: в России покупают Сорокина за стикерпак, рубли — наклейки — книжка на телефон. Постмодерн закрыл себя снаружи и съел ключ под улыбающимся котом. Обложки рисует нейросеть, шеф называет их «ииллюстрациями» — с тремя «и», как заикание перед именем художника, которого нет. Поверх — две премии: собственная «Книги свободы» с фондом в двадцать тысяч долларов (лауреатов 2025-го перенесли на 2026-й — свобода не автобус) и Freedom to Publish от Ассоциации американских издателей. Награда издательству без адреса, счёта и страны в паспорте.

Кольцо щёлкает. Город, которого нет, печатает книги, которых не должно быть, силами людей из облака между Хайфой, Ригой и Подгорицей — и обгоняет половину московских редакций со столовой и вахтёром. Антракт затянулся на сто лет, а спектакль шёл всё это время. В Петрограде. Спросите у бота — подскажет адрес гримёрки.