«Поезд на Дарджилинг» – дань уважения индийскому кино.

пишет дюша.

Уэс Андерсон с уважением глядит на наследие кинорежиссера Сатьяджит Рая, как когда-то и сам непокоренный бенгалец с уважением смотрел на картины Феллини или Бергмана, вдохновляясь их киноработами. Давайте разберем, как Сатьяджит Рай повлиял на уникальный киноязык Андерсона.

– Знаешь, Чару, я думал, [...] что жизнь – это ритм: рождение и смерть, день и ночь, счастье и печаль, встреча и расставание...

«Чарулата» (1964), реж. Сатьяджит Рай

Эти слова Амала из фильма «Чарулата» очень точно описывают суть индийского кино и искусства в целом, заключающуюся в ритме, пульсирующем от диаметрально противоположных граней жизни. Уэс заимствует такой контрастный стиль нарратива и мастерски сплетает противоположности уже в своем фильме: он сталкивает в одном кадре жизнь со смертью, приобретение с потерей, понимание с некоммуникабельностью.

В фильмах Сатьяджит Рая присутствует выразительная операторская работа, непосредственно повлиявшая на весь стиль Андерсона: камера у Рая и Уэса не ограничивается минималистичными панорамами или тильтами – она описывает сложные ритмические узоры, она приближается и отдаляется, словно находясь в отточенном танце вместе с героями. Такой угловато-резкий стиль камеры, пришедший из фильмов Рая, надежно закрепился за Уэсом, став частью визуального кода его фильмов.

Музыку к фильмам Рай писал сам (прям как Чарли Чаплин), и она была частично заимствована Уэсом для «Поезда на Дарджилинг». Неоднократно в фильме всплывает ситарный лейтмотив из той же «Чарулаты», выражая дань уважения фильму.

Так что наследие Сатьяджит Рая продолжает жить в творчестве Андерсона, а фильмы Уэса, в свою очередь, становятся примерами для подражания для нового поколения молодых режиссеров. Получается такое колесо Сансары в кино, прямо как у Басты.