Деприватизация по-кавказски: кто заплатит за прошлое?
И главное, кто заинтересант этого отложенного платежа

На этот раз — вернули из частной собственности четыре гектара заказника «Цейский» в Северной Осетии.
Но новость совсем не про четыре гектара.

За последние месяцы прокуратура Северной Осетии подала более сотни исков о возврате земель государству. Возвращают земли заказников, национальных парков, особо охраняемых территорий.
Параллельно похожие процессы идут и в других регионах Северного Кавказа. Вспомнить хотя бы громкую земельную кампанию по деприватизации курортов в Ставропольском крае.
К слову, если интересно тем, кто следит за историей 2022 года, когда по сделка более 20-летней давности Генпрокуратура попыталась изъять земли у именитых семейств: Кайшевы, Айрапетяны, Аванесовы, Каитовы и пр. (Не самые приятные люди и, точно, не самые честные, но, безусловно, предприимчивые).

Так вот. В конце 2025 года Верховный Суд РФ отказался пересматривать дело.
То есть попытка тотальной национализации именно этих 34 санаториев фактически завершилась неудачей для Генпрокуратуры.
Частные собственники сохранили имущество.

Вернемся к Северной Осетии.
Да, государство - в нашем случае республиканское с голодным Сергеем Меняйло во главе - взялось пересматривать решения прошлых лет.

Если земли природных заказников незаконно выводились из государственной собственности, если документы подделывались, если чиновники злоупотребляли полномочиями, все это должно получать правовую оценку.
Но(!!!) есть и другая сторона этой истории.
Как и в случае с неприятными фамилиями по истории в Ставропольском крае.

За каждым таким иском стоит не только участок на кадастровой карте.
Стоят люди и компании, которые в разное время покупали эту землю, оформляли сделки, регистрировали право собственности, инвестировали в проекты.
Кто-то, возможно, прекрасно понимал происхождение актива.
А кто-то действительно считал, что приобретает имущество абсолютно законно.

И вот здесь возникает самый неудобный вопрос.
Если государство спустя пятнадцать или двадцать лет приходит и говорит: «извините, когда-то этот участок был передан незаконно, поэтому теперь мы его забираем», то где проходит граница между восстановлением законности и защитой добросовестного приобретателя?

Сколько среди нынешних владельцев тех, кто действительно участвовал в незаконной схеме? Все? Половина? Один человек?
Даже если таких единицы, под последствия ревизии попадают все.

Сегодня не только Северный Кавказ стал одной из главных площадок большой кампании по деприватизации земель. И один и краеугольных вопросов — кто в итоге заплатит за решения, которые когда-то принимали совсем другие люди.