​Спецканал я завел не только мемчиков/кадриков для, но и какие-то заметки на полях тоже постараюсь рисовать (под тегом #жожомышление).

Не берусь судить, насколько на Хирохико Араки влияют национальные традиции, учитывая европейский сеттинг, но занятно, как в «Джоджо» тряхнул сединой рыцарский роман, оперативно слипающийся с плутовским, воспитания, готикой и пенни дредфулс.

Отсюда, мне кажется, эта избыточная повествовательная традиция: флешбеки разрастаются до половины серии, становясь почти «романом в романе», а бои проходят в режиме пошаговой стратегии, где каждый финт объясняют в таких деталях, что джеймсбондовские злодеи обзавидуются.

Казалось бы, Араки выбирает самые заряженные — читай, исхоженные — периоды для массовой культуры. Сначала конец XIX века, где условный Роланд встречает квази-Дракулу и вполне себе Джека-Потрошителя. Следом — Великую депрессию, давшую буст, собственно, комиксам. От них тут, наверное, привычка всех называть по именам 100 раз, чтобы новые читатели не запутались, кто есть кто.

Однако он знатно обновляет привычный — на самом деле забытый, часто знакомый по пересказам — арсенал. Рыцарский пафос английской арки во второй — итальянской — сменяется оперной возвышенностью, в которую Араки также инкрустирует названия музыкальных групп и отсылки к видеоиграм (собственно, про Марио вообще не шутка).

Настоящее (для манги — 80-е) и прошлое (XIX-XX век) как бы двигаются навстречу, проникая в культурные матрицы друг друга и позволяя знакомым тропам неистово мутировать (один из примеров, на мой взгляд, сплетение вампира и зомби в одно создание).

Ну и последнее — но не менее, возможно, очевидное, — такое же движение происходит с более удаленными эпохами. От ацтеков и вообще загадочной древности, которая рисует нам прошлое как время сверхлюдей, строивших пирамиды и прочие невероятности, до уберменшей века технологического, которых под разными предлогами будет создавать наука (тут пока, понятно, немецкая).

Джоджо II неоднократно говорит соперникам, что старорежимность, незнакомство с новым временем, их слабость — и переигрывает их всяческими иллюзиями и примочками, которых тысячелетия назад не было.

Такой немного «Довод»: прошлое пытается отменить будущее, но в последний момент роняет булыжник.