Как США и Иран монетизировали блокаду Ормуза?

13 апреля США начали блокаду иранских портов в Персидском и Оманском заливах. При этом проход между неиранскими портами формально сохраняется. ВМС приказали перехватывать в международных водах любые суда, которые заплатили Тегерану за проход через Ормуз.

Практически американская схема блокады выглядит не как "замок" на всем морском трафике, а как силовой фильтр для иранской морской торговли. Пока о захвате каких-либо судов не сообщалось: большинство судовладельцев заявили, что не зайдут в пролив до тех пор, пока ситуация не прояснится. Однако известно, что за первые 48 часов блокады американские военные заставили развернуться девять судов. Всего Ормузский пролив за это время прошли примерно два десятка коммерческих судов, и некоторые из них, предположительно, связаны с иранским "теневым" флотом. Это говорит о том, что "герметичность" блокады под вопросом, несмотря на заверения Вашингтона.

США пока зарабатывают не на тотальном силовом контроле, а на том, что этот контроль меняет цену маршрута. Речь идет не о формальном тарифе, который официально взимается за проход, а о совокупности расходов судовладельца. Сам рынок морского страхования сосредоточен в западной системе — именно там оседают деньги. В то же время недавно США объявили о двукратном увеличении финансовых гарантий для судов, следующих через Ормуз, — до $40 млрд. Это означает, что США берут на себя часть страховых рисков в зоне конфликта. В результате складывается замкнутая модель: США через гарантии поддерживают функционирование маршрута, а через страховую инфраструктуру косвенно зарабатывают на его удорожании.

Однако ключевой выигрыш лежит не в плоскости рисков, а в нефти, экспорт которой дорожает вместе с кризисом. До начала войны США экспортировали 11 млн баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов, из них почти 4 млн — сырая нефть. В конце марта-начале апреля общий экспорт вырос на 700 тыс. баррелей, а поставки нефти — примерно на 150 тыс. в сутки. Это не выглядит как взрывной скачок. Однако спрос заметно вырос: по данным Kpler, в апреле и мае в порты Мексиканского залива должны прибыть 70 супертанкеров. В прошлом году там под погрузку вставали в среднем 27 супертанкеров в месяц. Каждое судно может перевозить около 2 млн баррелей нефти на дальние расстояния, например дойти из Хьюстона в Сингапур.

С учетом того, что до начала военных действий нефть марки Brent стоила примерно $70 за баррель, а в марте средняя цена приблизилась к $104, то только на экспорте США дополнительно зарабатывали $137 млн в день. То есть война принесла США прежде всего ценовой выигрыш, а не экспортный бум. Однако в Kpler считают, что экспорт сырой нефти из США в этом месяце может достичь рекордных 5 млн баррелей в день, а в мае, исходя из текущего объема танкерных перевозок, может быть установлен новый рекорд.

На газовом рынке США получают дополнительную выручку уже по двум каналам — через рост цен и поставок СПГ. Экспорт увеличился примерно с 9,9 млн т в феврале до 11,7 млн т в марте (заводы работали выше проектной мощности, также были введены в эксплуатацию новые установки). Хотя крупнейшим покупателем американского СПГ остается Европа, объемы поставок в Азию в марте увеличились более чем вдвое по сравнению с февралем — до 2 млн т. При этом цены на газ в Европе разогнались с $400 в феврале до $500–600 за 1 тыс. куб. м в марте. В результате выручка США выросла примерно с $5,5 млрд до $8–9,5 млрд в месяц.

Подписаться на ВАЖНОЕ | Больше новостей тут