Важно различать национальное государство (где одна доминирующая группа насаждает культурную однородность) и государство-нацию (где сосуществуют разные группы, как в Канаде с Квебеком, Бельгии или Индии). Попытка навязать первой модели второй тип чревата конфликтами.
Россию нельзя назвать государством-нацией вроде Канады из за множества территориально-этнических автономий. После развала СССР здесь произошла не столько федерализация, сколько деградация правового режима. В 1993 году Конституция не была принята в 15 республиках, а Ельцин заключил 46 внеправовых договоров с регионами. Россия остаётся уникальной двухуровневой федерацией с нефункциональным Советом Федерации, где этнические автономии далеко не моноэтничны.
Со временем договоры пересмотрели, центр забрал себе контроль над силовыми структурами и финансами. Управление строится на патрон-клиентских отношениях (неформальная лояльность) — это напоминает практики Российской империи XVIII века, где реальные механизмы часто обходили формальные законы. Такая система эффективна в тупиковых ситуациях, когда через легальные институты ничего нельзя изменить. Население воспринимает её как привычную — это наследие советского проекта.

Либеральная демократия дискредитировала себя после кризиса 2008 года: её механизмы не гарантируют ни меритократии, ни подлинной свободы обсуждений. В этих условиях Россия вновь осмысляется как великая держава, причём через призму империи. Следует анализировать современное общество именно так, а не через идеализированные образы.
Нужно перестать смотреть на реальность сквозь идеалы, которые не являются нашими собственными. Важно понять, как устроено общество на самом деле — через категории империи, неформальных связей и исторически сложившихся механизмов власти.