Динамику грузинской государственности после 1991 года можно рассматривать через смену постсоветских порядков и теорию «периферийного реализма». Каждый порядок создавал для Грузии свой набор ограничений и возможностей, внутри которых национальные элиты принимали стратегические решения.

В рамках «беловежского порядка» рациональной для Тбилиси была стратегия сохранения рабочих отношений с Россией при попытках балансировать её влияние с помощью евроатлантических структур. Политика Эдуарда Шеварднадзе в целом соответствовала этой адаптивной логике, хотя уже тогда формировался потенциал будущей конфронтации.

После «Революции роз» руководство Михаила Саакашвили взяло курс на ускоренную евроатлантическую интеграцию. Рассчитывая на безусловную поддержку Запада, Тбилиси фактически перешёл к стратегии «периферийного идеализма», игнорировавшей ограничения, связанные с географическим положением страны и региональным балансом сил.

Конфронтационный курс получил и соответствующее идеационное обеспечение. Историческая политика выстраивалась вокруг европейской идентичности Грузии, противостояния внешнему давлению с севера и негативной оценки советского наследия. Это создавало завышенные ожидания быстрого разрыва с Россией и беспрепятственного вхождения в западные структуры.

Приход «Грузинской мечты» в 2012 году обозначил переход к «периферийному прагматизму»: отказу от конфронтационной риторики в адрес Москвы и нормализации отношений прежде всего ради поддержания национальной экономики. Экономическое российское и политическое западное направления во внешней политике при этом были разделены.

Это разделение сохранилось и после 2022 года. Несмотря на давление евроатлантических структур, Тбилиси не присоединился к антироссийским ограничениям, объясняя такую позицию соображениями национальной безопасности и высокими рисками обострения отношений с Москвой.

Устойчивость нынешнего курса объясняется в том числе запросом значительной части грузинского общества на стабильность отношений с Россией как условие социально-экономической стабильности. Однако при усилении конкуренции между центрами силы пространство для сочетания российского и западного направлений может существенно сузиться.