После саммита НАТО в Анкаре лидеры стран ЕС продолжили активную ивент-дипломатию вокруг украинского конфликта: состоялись встреча «коалиции желающих», саммит Украина — Юго-Восточная Европа и обсуждение 21-го пакета антироссийских санкций. Украинский «акцент» появился даже на праздновании Дня взятия Бастилии во Франции.

Годы конфликта сформировали устойчивый набор символических атрибутов поддержки Киева со стороны ЕС. В первые месяцы открытие границ для украинских граждан, крупные пакеты финансовой и военной помощи и громкие акции солидарности производили впечатление поворотного момента в отношениях Украины с западными соседями.

Высокий градус показательной солидарности был рассчитан на краткосрочную перспективу «стратегического поражения» России. По мере затягивания конфликта и отсутствия успехов у ВСУ символические акции поддержки Киева стали приобретать черты формального ритуала, а после возвращения Дональда Трампа на пост президента США утратили общезападную перспективу.

Сегодня европейские лидеры открыто признают, что многочисленные саммиты, встречи и переговорные форматы нацелены на демонстрацию единства ЕС в поддержке Украины. За кадром остаются глубокие противоречия по всем значимым вопросам этой поддержки.

Суть дискуссий состоит уже не в определении оптимального объёма помощи Украине для достижения военной победы, а в поиске необходимого минимума, способного сбалансировать запросы Киева и реальные финансовые и военные возможности ЕС. Даже мероприятия, призванные показать «неколебимую» поддержку, обнаруживают отступников и смутьянов, отказывающихся вносить требуемый вклад.

Активизация символического измерения солидарности с Киевом стала закономерным следствием дефицита компромисса внутри ЕС. Рудименты европейской «мягкой силы» ещё способны обеспечивать приемлемую картину в мейнстримовых медиа, но не могут сами по себе обеспечить переход от желаемого образа к насущной реальности.