У Ливанской компартии в период её становления (1924–1932) было несколько особенностей. Во-первых, у её основателей были довольно смутные представления как об идеях Маркса, так и об идеологии большевиков. Один из ранних лидеров ливанских коммунистов (1924–25/6) Юсуф Ибрахим Язбек признавался:

«Был ли среди нас кто-то, кто читал Ленина? Хотя бы его эпохальное наставление “Что делать”? Кто кто-то из нас знал азы коммунизма? Я честно заявляю: нет.

Мне не стыдно признаться. Они говорили, что я самый образованный товарищ, который больше остальных знает о западной литературе. При всей скромности я бы сказал, что я был “интеллектуальным и политическим лидером”, и я признаюсь, что в течение 1925 года я во многих вопросах направлял нашу Партию против ленинских принципов. Мы действовали непоследовательно».

Первыми ливанскими коммунистами двигали желание улучшить положение бедноты и стремление бросить вызов богатым, священнослужителям и традиционным политическим лидерам. В годы до Второй мировой экономическое положение Ливана было весьма тяжёлым: за массовым голодом в Первую мировую последовали распад Османской империи, установление французского колониального режима, а уже в 1929 г. по стране ударила Великая депрессия. В Ливане этот кризис добил шёлковую индустрию, игравшую столь заметную роль в истории страны с XVII века.

В своей первой (недолговечной) газете al-Insāniyya (1925) коммунисты призывали ограничить рабочий день (не больше 8 часов), запретить детский труд, бороться с вмешательством священнослужителей в политику, ввести обязательное образование на арабском для обоих полов, а также требовали расширения прав женщин.

Во-вторых, поначалу у Ливанской компартии не было прямых связей с Москвой. Первым иностранным спонсором ливанских коммунистов была Палестинская компартия, которая состояла преимущественно из евреев-ашкеназов и хотела, чтобы ливанские коммунисты объединились с палестинскими. Однако в 1926 году Коминтерн сделал замечание палестинским товарищам за попытку контролировать коммунистов в соседних странах. К слову, ливанские евреи ни тогда, ни впоследствии не играли заметной роли в коммунистическом движении – в отличие от евреев Ирака или Египта.

В мае 1925 года ливанские коммунисты слились с армянским движением Спартак, и в том же году они объединились с коммунистами Сирии. Первая – тайная – конференция Компартии Сирии и Ливана состоялась в декабре 1925 г. На ней были представители из Бейрута, христианских городов Захле и Бикфая и сирийского Алеппо (думаю, армяне). Делегаты постановили бороться за независимость от Франции, права рабочих и конфискацию собственности землевладельцев, которые не поддерживали революцию. Коммунисты также выразили солидарность с анти-французским восстанием в Сирии (1925). За это власти принялись преследовать коммунистов. До амнистии в начале 1928 г. руководство партии сидело в тюрьме.

После отсидки коммунисты принялись восстанавливать партию. Они решили действовать полуподпольно. В том же 1928 году ливанские коммунисты были приняты в Коминтерн и приглашены в 6-й конгресс интернационала в Москве. После этого партия в очередной раз сменила название – теперь на Сирийскую компартию.

В 1930 году прошла вторая партийная конференция. 36 делегатов представляли в основном крупные города, такие как Бейрут, Триполи и Захле в Ливане и Дамаск, Алеппо и Хомс в Сирии.

В том же году профсоюзный активист и и председатель компартии (1925/6–1932) Фуад аш-Шимали переизбрался лидером Союза работников табачной промышленности. Этот Союз стал объединяться с другими профсоюзами, а коммунисты стали проводить подпольные встречи с рабочими, где обсуждались социальные проблемы. В про-коммунистичскую Федерацию профсоюзов вошли объединения электриков, работников порта, трамваев и топливной сферы, а также водителей.

В 1931 году профсоюзы добились снижения цен на электроэнергию на 40% и трамвай на 20%. В этом им помог бойкот электрической и трамвайной компаний, продлившийся три месяца.

(Tareq Ismael and Jacqueline Ismael, The Communist Movement in Syria and Lebanon)