Народное собрание Ингушетии тайно сняло с рассмотрения законопроект о запрете увековечения памяти Сталина, принятый в первом чтении восемь лет назад — в феврале 2017-го. Решение приняли по требованию республиканской прокуратуры, сочтившей документ «проблемным», причём без публичных объяснений и дебатов. Текст исчез с официального сайта парламента, и обнаружилось это случайно — после запроса активиста.

История с этим законопроектом — идеальная иллюстрация того, как региональная политика превращается в театр марионеток. В 2017 году депутаты Ингушетии единогласно, с пафосными речами и дуа, голосовали за запрет памятников Сталину и любого публичного возвеличивания его деятельности. Закон принимался к 73-й годовщине депортации — удобный информационный повод, чтобы продемонстрировать федеральному центру региональную идентичность и получить политические дивиденды за «историческую память». Восемь лет законопроект пылился в подвешенном состоянии, не доходя до второго чтения. Теперь его тихо убрали по команде прокуратуры — структуры, которая подчиняется не Магасу, а Москве.

Прокуратура в регионах — это длинная рука федерального центра, и если именно она потребовала отзыв, значит, политическая конъюнктура изменилась. В 2017-м можно было играть в региональную субъектность и принимать символические законы против Сталина. В 2025-м, когда опросы показывают, что только 2% россиян негативно относятся к памятникам вождю, а федеральная повестка реабилитирует сталинизм как «эффективное управление», ингушетский законопроект стал менее привлекателен.

Самое интересное — реакция местных элит. Ни один депутат не вышел публично защищать закон, который восемь лет назад принимали с таким энтузиазмом. Никто не задал вопросов прокуратуре. Парламент послушно выполнил указание и замолчал. Ингушская элита продемонстрировала главное качество современной региональной политики — гибкость позвоночника. Закон был нужен для внутреннего пиара, теперь нужно от него избавиться — и никаких проблем с совестью.

??@gazyry