«Олежек, когда вырастешь — ты будешь на переднем крае науки!»

… так говорил мой дядя, с которым я провел больше половины своего детства. С 2 до 7 лет он был для меня «главным взрослым». Разговаривал со мной на ужасно серьезные темы — астрономия, физика, математика и даже аэродинамика (одна из моих первых зачитанных до дыр книжек называлась «33 ступеньки в небо»). Катал на велосипеде — я сидел на маленьком сидении перед ним в окружении его добрых и очень сильных рук. Мы ездили по бескрайним полям и лесам Подмосковья, и я чувствовал себя совершенно защищенным и… очень нужным. Я чувствовал себя услышанным.

Он закончил МАИ и почти 60 лет (его уволили, когда ему был 81 год) работал в одной единственной компании — «фирме», как он говорил. Был авиаконструктором. Я и сейчас могу найти его изобретения в базе патентов.

Я тоже поступил в МАИ. Однако к середине обучения стало понятно, что у меня есть изъян — я не мог бегло и точно размышлять, если у меня не получалось представить себе «всю систему» в голове. Высшая математика меня добила (я мог действовать по алгоритму, решая задачи, но материальное воплощение сути от меня ускользало). ВУЗ я закончил, но авиаконструктора из меня так и не получилось (и поверьте, мир и авиапассажиры только выиграли от этого).

Он мечтал, чтобы я защитил сначала кандидатскую, а потом докторскую (а он так и не защитился, коллеги потом рассказали, что он был слишком требовательным к себе и к тому, что создавал). А я пошёл сначала в коммерцию, а потом… стал осваивать организации как систему. Я был довольно успешен в этом, а он очень огорчался, потому что с его точки зрения это было недостаточно серьезно.

От этого время от времени я огорчался и раздражался. А ещё меня бесили его лекции по безопасности. Безопасность и осторожность всегда были возведена в абсолют (сейчас я понимаю, почему, «это же авиация!», но в молодом возрасте я буквально вскипал от его инструкций).

Шло время. Мы общались все реже, и я так и не подарил ему свою книгу. И хотел, и возил с собой… но боялся, что она покажется ему «недостаточно серьезной». Так и не подарил…

В последние годы мы стали чаще видеться (хотя все равно ужасно редко). Он с трудом передвигался, и когда я вез его на процедуру или забирал из больницы — мне казалось, что мы снова едем на велосипеде… но теперь я держал руль, а он был пассажиром. Мы смотрели по сторонам и снова разговаривали.

Сегодня он ушел после тяжелой болезни. За столом были его коллеги, я слушал их и все лучше понимал его. И хотя я не стал авиаконструктором и не защитил диссертацию, но идея «быть на переднем крае науки» мне все также нравится.

Прощай, Валерик. Спасибо тебе. И прости меня. Мне кажется, я слишком редко говорил, что я тебя люблю.