«Яблони цвели, а гусь ходил один».

— Приходим — встречает жена: «Тебе звонят, машина стоит, за тобой пришла». Подхожу к телефону — оперативный дежурный: «Юрий Серафимович, вы в правительственной комиссии. Самолет на аэродроме. Давайте в машину!» Я всё схватил, в самолет. И прилетели в Киев. Вот, 2 мая. В штаб округа пришли — надо же всех помощников, команду набрать, технику, связь с собой взять, всё это. 3 [мая] я выехал из Киева, а 4-го ночью прибыл в Чернобыль.

— Утром проснулись — яблони цветут, всё пахнет, аромат. А ведь не видно заразы никакой — [радиация] не пахнет, ее не видно. Посмотрел — на улице нет никого, ходит один гусь только. Потом где-то за городом еще лошадь одна ходила.

— Приказали [рыть] могильники — сжигать нельзя. Всех оперативнее проявили себя белорусы — они эти могильники [организовали], — вспоминал он. — Вот, например, машина — где самая доза? В рессорах и радиаторе. Ну коврик еще. Машину отправляли в могильник на второй-третий день.