В одном из журнальных обозрений, вышедшем в октябре 1896 г. (а мы знаем, что приблизительно в это время Лев Шестов переживал любовную драму), автор, пишущий под псевдонимом Читатель (как известно, это один из псевдонимов Шестова) в киевской газете народнического направления «Жизнь и искусство» опубликовал свой «гимн любви». Эпиграфами послужили две фразы. Первая – из фабричной песни: «Что на свете прежестоко? Прежестока есть любовь!»; вторая «Все прейдет: любовь останется», навеянная, вероятно, 1-м посланием ап. Павла к коринфянам.
Читатель пишет:

Все любовь да любовь… да дайте же чуточку места и чему-нибудь посерьезнее! Право, в наши годы уже как-то зазорно путаться в этом тумане, когда вокруг столько непочатой работы, столько запросов на нашу помощь словом и делом. Любовь…бесспорно, она красит юнца и юницу; но…
Под шумок вспыхнувшего протеста я незаметно покинул милое общество спорщиков и вышел на улицу. Ночь была так тиха и ясна. В звездном небе блестела луна. Тема любви захватила меня за живое… Мне так приятно было освежить голову, так хотелось копаться в своей душе, так чего-то было грустно, чего-то жаль, чего-то недоставало… уже не этой ли самой любви?...
И думалось мне: да что такое она, эта самая любовь? – неизбежная ли это болезнь, вроде кори, или благодать, чудодейственно сошедшая? Что в ней таится: сила или слабость, жизнь или смерть, закон естества или веление духа? Образы типических любовников вставали и проходили в моей памяти: Филемона и Бавкида, Ромео и Юлия, Отелло и Офелия… И все они любили! Но какое разнообразие, какие противоречия!
«Знай Кассий, Порция скончалась!»
Так сказал Брут и ни слова более!
<К слову, в 1895–1898 гг. Шестов пишет о Шеспире – сначала статью, потом книгу. Читатель продолжает:>
…
О, любовь, этот сфинкс! Кто разгадает его! Говорят, любовь сильнее смерти, любовь милее жизни; говорят, восторги счастливой любви слаще радостей рая, а пытки разбитой любви горше мук ада. Говорят, любовь – завет Божества; любовь – наследие Каина. Говорят, любовь ясновидяща, любовь слепа… И чего только не говорят о любви! Одно достоверно: зарождаясь в тайниках души, одного любовь ведет в высоты нравственного совершенствования, другого толкает в болото духовного растления. Посланница ли небес, или проклятие первого грешника, но она именно есть тот неувядающий мотив жизни, под звуки которого человек родится, живет, умирает, и без звуков которого сама жизнь становится «мечтаньем пустым».
…
В тихую полночь с темного звездного неба веет в душу нам какая-то тайна. А не величайшею ли тайною, достаточной для нашей гордости, есть то, что в сердце человека тлеет и способно разгораться такое чистое чувство, как истинная любовь, т.е. та любовь, немыслимая без самопожертвования, которая переносит интересы любящего в интересы любимого человека, в интересы человека вообще? Можно ли не дивиться живущему в нас нравственному закону; можно ли не дивиться любви, ибо она есть содержание нравственного закона? Мы удивляемся электричеству, пару, механике земной и небесной; а не удивительнее ли всего этого любовь? Мы изучаем законы всех сил; а законов любви истинной мы даже не ищем, отыскав их, для своего успокоения, в животном влечении – в чувстве, сопутствующем и истинной любви?