За пять дней дроны сожгли четыре склада Wildberries. Электросталь, Котовск, Краснодар, Невинномысск. Плюс удары по предприятиям «Мираторга» под Брянском. Восемь погибших, больше восьмидесяти раненых, минус примерно десятая часть всех складских площадей компании.

Дальше начинается арифметика, которую в самой компании вслух не проговаривают. Отстроить сгоревшие корпуса стоит 22–36 млрд рублей. А вот чужой товар, сгоревший вместе с этими корпусами, тянет уже на 150–235 млрд. Разрыв в пять раз. Полное возмещение потерь селлерам стоило бы Wildberries почти всей прошлогодней прибыли, а это 175 млрд. Никто на это не пойдет, и понятно это было с первой же ночи.

К такому финалу подготовились заранее. Еще 7 июля Wildberries тихо дописал в договор пункт про форс-мажор и подвел под него атаки дронов. Через два дня после первых ударов ровно то же сделал «Яндекс Маркет», а следом Ozon. Логика незамысловатая. Платить за боевые действия заставляют продавца. Страховка при этом есть у 5–7% селлеров, да и то лишь у каждого пятого из них полис вообще покрывает подобное.

Вместо живых денег продавцам показывают «симулятор продаж». Работать он должен так, будто товар цел и потихоньку раскупается со склада, по тем же ценам, с теми же скидками. Первыми что-то получили 88 тысяч самых мелких. Суммы вышли издевательские. Кому-то 37 тысяч за сгоревший товар на полтора миллиона, кому-то и вовсе 1300 рублей при себестоимости в двадцать пять. Крупным взамен компенсаций подсовывают кредиты от банка WB, ВТБ и Сбера. Свой же убыток, получается, предлагают переоформить в долг.

Зачем вообще бить по складам с носками и сковородками. На военную логистику это не тянет, а для бюджета такие удары стоят рядом с НПЗ и портами как комариный укус. Расчет тут другой. Боевые действия должны перестать быть картинкой в телевизоре и заехать в каждую квартиру, куда не доехал заказ. Сорвать доставку, разорить мелкого предпринимателя, разозлить человека на власть. Но топливный дефицит последних недель уже все показал. Трудности в тылу в протест пока не конвертируются.

Меняется другое. Обычный складской ангар с чужими сковородками вдруг стал объектом, который надо защищать как военный. Онлайн-торговля от этого не умрет, но подорожает. Охрана, подземные склады, запасные маршруты, страховки, все это рано или поздно уедет в чек покупателя. И висит один вопрос, на который пока нет ответа. Кто в итоге платит за боевые действия, дошедшие до склада. Государство, маркетплейс или тот, у кого весь оборот сгорел этой ночью вместе с ангаром.

Подпишись на Башни

Корпус стражей исламской революции взял под контроль бывшего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада. По данным высокопоставленных иранских и американских чиновников, его поместили под домашний арест после того, как в Тегеране вскрыли многолетние контакты экс-президента с «Моссадом».

Вербовка шла не спонтанно, а растянулась на несколько лет. Контакт установили еще в 2023 году в Гватемале, а в 2024-м продолжили в Будапеште, формально на климатической конференции Университета Людовика, а фактически на переговорах с тогдашним главой «Моссада» Давидом Барнеа. Все это время Израиль оплачивал экс-президенту жилье и поездки. Операция дошла до критической точки 28 февраля 2026 года. После удара по резиденции Ахмадинежада забрал черный Peugeot с агентами «Моссада» за рулем и увез на конспиративную квартиру, но дальше план сломался. Сам объект вербовки не согласился с условиями своего же спасения и покинул убежище, после чего до 6 июля не появлялся публично, кроме короткого выхода на похоронах аятоллы Хаменеи.

Бывший советник Ахмадинежада Абдолреза Давари считает, что дело не в деньгах. У экс-президента и без того хватает средств и связей, а двигала им жажда вернуться к власти. Эта версия совпадает с более ранним предупреждением экс-главы иранской разведки Али Юнеси, который предупреждал, что «Моссад» проник в иранские структуры настолько глубоко, что тревожиться стоит любому представителю руководства страны. Речь идет далеко не о единичном случае. Сам Ахмадинежад еще в 2024 году публично признал, что глава подразделения по борьбе с «Моссадом» в иранской разведке сам оказался израильским агентом, а значит, контрразведка страны была скомпрометирована задолго до текущего кризиса.

Для Ирана арест экс-президента – не эпизод с одним политиком, а симптом более широкой болезни. Контрразведывательный контур режима слабеет на фоне уже идущего структурного кризиса, и все классические условия для успешной революции – делегитимизация элит, раскол внутри силовых структур, утрата монополии на насилие – сходятся в стране одновременно. Сам арест бьет по двум целям сразу. Он показывает силовикам, что чистка идет вверх по иерархии без исключений для бывших первых лиц, и заодно поднимает перед элитами неудобный вопрос: кому вообще можно доверять внутри самого КСИР, если предыдущий контрразведывательный аппарат уже был инфильтрирован.

Дилемма для Тегерана теперь звучит иначе, чем «поймали или не поймали». Вопрос в том, готов ли режим публично разбирать масштаб проникновения и рисковать легитимностью, или предпочтет закрытый формат, что само по себе будет сигналом о степени паники в верхушке.

Подпишись на Башни

Российский топливный рынок держался без сбоев все четыре года СВО. За одну неделю июля он получил удар сразу по двум параметрам: бензин подорожал на 2,1%, дизель на 3,4%, а на заправках в десятках регионов физически не хватает топлива. Оба сбоя, ценовой и физический, это следствие одной причины: ударов по перерабатывающим мощностям.

Из эксплуатации выведено от 20 до 40% НПЗ, июньская переработка упала до 4,1 млн баррелей в сутки, на 28% ниже среднего за пять лет. Уязвимость заложена в самой модели рынка: Россия производила бензина примерно столько же, сколько потребляла, без резервных складских мощностей, а большинство заводов сосредоточено там же, где живет основная масса населения и куда способны долетать беспилотники. ПВО перехватывает 90–95% целей, но оставшихся один-два дрона из массированной атаки достаточно, чтобы вывести завод из строя, а плотность ударов растет быстрее, чем восстанавливается защита.

Дефицит запустил три параллельные реакции, разные ответы на один вопрос: как удержать объем на рынке, когда переработка не справляется.

Первая реакция административная: разрешение выпускать топливо со стандартом «Евро-3» без маркировки на колонке. Самый быстрый инструмент и одновременно национализация убытков: риск поломки инжектора перекладывается на владельца машины, а АЗС юридически неуязвимы, поскольку действуют по распоряжению правительства.

Вторая реакция институциональная и медленная: идея сети малых НПЗ. Распределенную сеть сложнее вывести из строя точечными ударами, но малотоннажная переработка требует своей логистики и контроля качества, которые вокруг крупных заводов складывались десятилетиями. При текущей ключевой ставке частные инвестиции в такие мощности не работают, значит инициатива скорее останется единичным проектом.

Третья реакция развивается сама, это стихийный рынок перепродажи. В Крыму при официальной цене АИ-95 около 88–90 рублей на заправках счет идет на 185–200 рублей, а у перекупщиков 250–400 рублей, для приезжих иногда до 1000. В Новороссийске очереди растягиваются на десять часов, а перекупщики с крымскими номерами выкупают полный бак плюс двести литров сверху и торгуют топливом вдоль трассы на Анапу, даже не довозя его до полуострова. Официальные отчеты о контролируемой ситуации расходятся с тем, что происходит на конкретной колонке.

Три сценария конкурируют за один ресурс, но по разной логике. Снижение стандартов дает быстрый эффект и копит отложенный счет у населения. Сеть мини-НПЗ снимает структурную уязвимость, но требует времени, которого нет. Черный рынок объема не решает вообще, он просто перераспределяет дефицит в пользу тех, кто готов платить кратно больше.

Формально у власти выбор между двумя официальными путями. Фактически третий, неформальный сценарий уже реализуется быстрее обоих, и именно скорость его роста определит, как долго дефицит останется управляемым явлением, а не рыночным вне контроля государства.

Подпишись на Башни

Вчера МОК рекомендовал международным федерациям больше не применять прежние ограничения к российским спортсменам и восстановил статус ОКР. Формулировка содержит оговорку о временном характере меры – это не техническая деталь, а фиксация сохраняющегося недоверия. Исполком МОК прямо указал: организация продолжит следить за деятельностью ОКР на спорных территориях и оставляет за собой право вернуть ограничения.

ОКР вывел из своей юрисдикции спортивные организации ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей и тем самым де-факто признал их подчинение Национальному олимпийскому комитету Украины – именно это стало платой за снятие санкций. Формально повод для дисквалификации был именно в приеме этих регионов в состав ОКР, теперь повод снят обратным ходом.

Здесь возникает вопрос к министру спорта Михаилу Дегтярёву, который представил это как достижение. Уступка противоречит статье 65 Конституции РФ, где перечисленные регионы закреплены как субъекты федерации. Международный сигнал считывается однозначно: Москва готова к торгу по территориальному вопросу в обмен на процедурные преференции в непринципиальной сфере.

Практический выход из сделки близок к нулю. Решение МОК носит рекомендательный характер, допуск к конкретным турнирам остается в компетенции отдельных федераций. Большинство из них до окончания военных действий сохранят собственные ограничения – прецеденты с гимнастикой и водными видами спорта показывают, что федерации и ранее принимали такие решения независимо от статуса ОКР. Восстановление статуса не гарантирует ни допуска под флагом, ни участия в Олимпиаде-2028: этот вопрос будет решаться отдельно и ближе к самим Играм.

Есть и более широкая рамка. История с МОК укладывается в вероятный сценарий заморозки конфликта: Запад не готов признавать российский контроль над новыми регионами даже в спортивной бюрократии, не говоря о линии соприкосновения. Показательна аналогия с бизнесом – крупные российские структуры начали официально работать в Крыму только после начала СВО, до этого статус территории не мешал избегать любых обязательств. Восстановление регионов без международного признания и при сохраняющемся риске возобновления боевых действий превращается в затратную историю с неочевидной отдачей; ресурсы логичнее концентрировать на нескольких крупных агломерациях в глубоком тылу, а не на всей территории новых субъектов.

Сигнал для внутренней аудитории показательнее, чем спортивный эффект. Госструктура официально отступает от территориального принципа там, где частное лицо за аналогичную позицию получает статью. Индикаторы для дальнейшего мониторинга: позиция РУСАДА по антидопинговому статусу (от нее зависит окончательное восстановление членства), реакция федераций фигурного катания и легкой атлетики на рекомендацию МОК, и то, появится ли аналогичная «временная» логика в других переговорных треках с западными институтами.

Подпишись на Башни

Так как устами самого Харичева ещё в мае было сказано, что в следующую Думу пройдут все присутствующие в ней сейчас партии (и больше никто), а также учитывая на глазах меняющиеся общественные настроения, предсказать которые к сентябрю не возьмётся уже никто, анализа в равной степени заслуживают перспективы каждой из «оппозиционной» четвёрки. ЕР своё-таки возьмёт, но и остальные из лукошка не выпадут – а вот распределиться между собой они могут очень даже неожиданно. 

Потому что распрямляющаяся сейчас протестная пружина не имеет выраженной национальной подоплёки (минус ЛДПР) и явно не ограничивается запросом на «нормализацию», на который так робко отвечают «Новые люди». Множащийся «несогласный» избиратель в этом сезоне – это левый избиратель, и власти совсем не безразлично, кто – коммунисты ли или эсеры – его эффективнее освоят.  

Именно поэтому прошедший на днях съезд «Справедливой России» требует бóльшего внимания, чем ему было уделено. Без привычных (и неработающих) штампов про «полупроходной статус» и «отсутствие идей» – отсутствие комментаторских идей это как раз обмусоливание по сотому разу несчастного С. Арбузова.

Перепробовав за 20 лет многое, Миронов своё УТП, кажется, нашёл. Его соц-дем долгое время шёл с оппозиционными перехлёстами, а левая антивластная партия у нас всё-таки одна – КПРФ. И потеснить её в сердцах голосующих можно только ценой лояльности режиму – важнейшего капитала старожила «питерских». Дефицит оного – даже при отличном результате, как в 2011 г., – каждый раз возвращал лидера справороссов на стартовые позиции. Не работала и направленная на «рассерженного горожанина» «теория малых дел» – данный контингент педалируемый СР социализм отпугивает, и он проголосует за «Новых людей». Для маргинально-шовинистического же избирателя ЛДПР Миронов, наоборот, слишком интеллигентен, как бы он ни пытался прислоняться к брутальному имиджу покойного Пригожина. 

Но как только патриотическое большинство стало беднеть и – не отрекаясь, в целом, от государства – искать в этом виноватых на промежуточных между собой и Президентом ярусах (ЕР, чиновничество), у долго ждавшего Миронова появилась возможность, которую он, судя по тональности субботнего съезда, намерен не упустить. 

Отдав уже не такую однозначную, спустя четыре года, тему Победы «Единой России», Миронов сфокусировался на социальной реабилитации возвращающихся с фронта – подошёл к важному сюжету с посильной для себя и имиджево безотказной стороны. Плюс назвал своими именами – вполне риторически заострённо – все наши болевые точки: бедность, ЕГЭ, пенсионная реформа, рост цен. А главное, нашёл под них таких же посильных – т.е. внутривидовых, не противопоставляющих его путинскому наследию – оппонентов: ЦБ, финансовый блок правительства, абстрактная бюрократия.

До войны эти антигерои так своей некомпетентностью не отсвечивали, не злили народ, паразитируя на всепримиряющем рейтинге Путина. Но сейчас, когда внимание Президента на внешнеполитическом треке, ширящийся зазор между «добрым царём» и «боярами» зазиял антигосударственными рисками (закусившая удила КПРФ призывает «валить» обоих). В этом зазоре – шанс Миронова, чьё задание в удержании протестного электората внутри системы (выражаясь более пафосно, в предотвращении смуты). Шанс не только на непоследнее место в общем думском зачёте, но и на монополизацию, по итогам ЕДГ-2026, всего левого фланга и его избавление от советско-сталинских обременений. Это главная миссия Миронова, выполнение которой превратит его из политического деятеля в исторического.

Подпишись на Башни

Трамп приехал в Анкару в паршивом настроении и с порога заявил, что проверял союзников по НАТО «на вшивость» – и они эту проверку провалили. Хорошее начало саммита.

Эта фраза показывает истинное место украинского вопроса в голове американского президента. Он третьестепенный, где-то между иммиграцией в Европе и редкоземами Китая – накануне переговоров с Зеленским Трамп успел поговорить о Гренландии и возможном выводе всех войск из Европы, а до Украины дело так толком и не дошло.

Формальная тема саммита – 70 млрд евро помощи Киеву и системы ПВО. Зеленский называет соглашения по Patriot ключевым результатом встречи, а дефицит противоракетной обороны – последним серьезным преимуществом России. Других рычагов давления на союзников у Киева не осталось. Чешский премьер Бабиш уже вышел из игры, отказавшись финансировать транш из бюджета с дырой в 80 млрд крон, при этом подчеркнуто не мешая остальным. Такую модель поведения скопируют другие страны – формальная лояльность альянсу при фактическом саботаже конкретных статей расходов.

Настоящая повестка Трампа лежит в другой плоскости. Экономическая безопасность становится равноправным треком НАТО наряду с обороной – экспортный контроль, логистика, цепочки поставок редкоземельных металлов. Альянс формально согласовал 5% ВВП на оборону, но европейские компании продолжают переносить производство в Китай, а поставки магнитов и редкоземов для ВПК до сих пор идут оттуда же. Трамп хочет замкнуть этот контур внутри альянса – заставить Европу покупать сырье и технологии у США, а не у Пекина. Украинский конфликт в этой конструкции удобный повод держать Европу в состоянии постоянной мобилизации, но не самоцель – права на украинские редкоземы уже закреплены за США на десятилетия вперед, хотя реальной добычи там пока нет.

Прямое финансирование Украины Вашингтон прекратил еще в ноябре, оставив только продажу оружия странам НАТО для дальнейшей переадресации Киеву. Так Вашингтон зарабатывает на конфликте, не беря на себя политических рисков эскалации. На саммите также обсуждают, нападет ли Россия на Европу. Трамп говорит – нет, ограничится Украиной. Европейцы отвечают – да, готовьтесь к 2030 году, и в этом прогнозе больше желания оправдать военные бюджеты перед избирателями, чем расчета реальных возможностей российской армии.

Европа впервые всерьез обсуждает НАТО без Америки. Доктрина альянса застряла где-то в 1991 году, и речь уже идет не о наращивании бюджетов, а о смене философии обороны – от тотального превосходства к тактике «дикобраза», когда противника не подавляют мощью, а ставят перед сложными дилеммами.

Стоит следить не за красивыми формулировками итоговых документов, а за тем, попадут ли туда пункты об экспортном контроле на редкоземы и локализации оборонных цепочек внутри НАТО. Если попадут, украинский трек окончательно превратится в инструмент экономического принуждения Европы, а не останется самостоятельной целью американской политики.

Подпишись на Башни

На мировом рынке алюминия рекордный за 18 лет обвал цен за месяц. Как пишет Bloomberg, по итогам июня котировки упали на 15,4%. Хуже результат был только в октябре 2008 года. Сейчас алюминий стоит примерно 3100 долларов за тонну. Это уже меньше, чем перед началом войны Ирака и США и перекрытием Ормузского пролива.

В России, тем временем, некоторые потребители добиваются нового инструмента по ценообразованию алюминия, который Русал поставляет на внутренний рынок. Старая формула их не устраивает, требуют цены дешевле. Но снижение мировых котировок на алюминий делает этот запрос неактуальным, поскольку и внутренние цены на алюминий падают вслед за мировыми. Соответственно, и аргумент о якобы завышенных ценах теряет актуальность.

Более того, think tank борьбы за пересмотр формулы ценообразования – Центр стратегических разработок – признает: доля алюминия в конечной цене продукции крайне мала. Наибольший показатель у кабельной отрасли с 8,6%, в строительстве и упаковке – 5,4%. Говорить о критической важности цены металла в этих условиях, значит вводить аудиторию в заблуждение.

При этом административное введение на внутреннем рынке существенных дисконтов к мировым ценам создает двойные риски. Во-первых, может быть утрачен принцип недискриминационного доступа клиентов к алюминию. Во-вторых, создается лазейка для арбитража. Часть покупателей захотят продать алюминий на экспорт, что никак не стимулирует увеличение переработки алюминия внутри страны.

Подпишись на Башни

Премьер-министр Михаил Мишустин и спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко договорились провести ревизию государственных форумов. Матвиенко предложила отказаться от мероприятий, которые не дают реальной отдачи, – Мишустин поддержал. ПМЭФ и ВЭФ вывели за скобки: на них приезжает президент, а каждое его выступление воспринимается элитами как сигнал. Но тем острее вопрос ко всему остальному форумному массиву.

А вопрос накопился серьезный. В 2024 году Росмолодежь проводила патриотические форумы по три штуки в неделю. Почти каждое министерство, госкорпорация и крупный регион обзавелись собственным «главным ежегодным форумом» – со стендами, пленарками, пресс-пулом и командировочными расходами тысяч госслужащих.

Содержательный диагноз недавно поставил Александр Бастрыкин. Его слова о Росмолодежи стоит процитировать точно: «Получают гранты, проводят конференции – больше ничего не делают». Аплодисменты зала говорят о том, что эта характеристика была воспринята не как эпатаж, а как давно накопившееся согласие. Досталось и «Движению первых», и Минпросвещения: по мнению главы СКР, «никакого толка нет» от структур, которые формально несут ответственность за работу с молодежью.

Претензии Бастрыкина – не просто риторика. За «грантовой конференц-индустрией» тянется длинный уголовный хвост. В 2016 году суд рассматривал дело о хищении при финансировании Всероссийского молодежного форума «Машук» – из выделенных средств до участников не дошло ничего. Полпред президента в СКФО Александр Хлопонин констатировал: из 110 млн рублей, потраченных на форум, половина получателей просто взяла деньги и исчезла. В 2022 году ФСБ вскрыла схему внутри ФГАУ «Ресурсный молодежный центр» Росмолодежи: фиктивные получатели в четырех регионах, заявки под них, обналичивание. Ущерб – более 273 млн рублей. В Крыму бывший завотделом Госкоммолодежи получил 5,5 года колонии за аналогичную аферу на 10,5 млн рублей.

Масштаб денег объясняет, почему реформа назрела. Только на «патриотическое воспитание» – статью, которая включает молодежные форумы, лагеря и грантовые конкурсы, – в 2025 году из федерального бюджета направили 66,6 млрд рублей. В 2026 году цифра выросла до 70 млрд – в 20 раз больше, чем в доконфликтный 2021 год. Ежегодный грантовый фонд одной только Росмолодежи – 2,4 млрд рублей.

Государство нарастило форумную индустрию в логике «больше мероприятий – больше видимой активности». Теперь, когда бюджетный ресурс сжимается, эта логика начинает давать сбои. Разговор Мишустина и Матвиенко – первый публичный сигнал о том, что правила игры меняются. Сигнал Бастрыкина – более жесткий: речь идет не только об эффективности, но и о том, кто реально контролирует потоки внутри этой экосистемы.

Стратегическая развилка для правительства выглядит так: либо провести реальный аудит с конкретными критериями отдачи – что потребует политической воли и конфликта с бенефициарами, – либо ограничиться декларативным сокращением числа мероприятий, после которого та же экосистема просто переупакуется в новые форматы. Прецеденты второго сценария в российской бюджетной практике встречаются значительно чаще первого.

Подпишись на Башни

Лукашенко за последние несколько дней выстроил маршрут, который сам по себе читается как политический документ: два дня закрытых переговоров с Путиным на Валдае, и немедленный вылет в Пекин без остановки в Минске, прямо на трехчасовую аудиенцию к Си Цзиньпину.

Чтобы понять логику этого маршрута, нужно восстановить хронологию последних недель. В мае Киев резко ужесточил риторику в отношении Беларуси. В июне Зеленский выдвинул ультиматум по ретрансляторам и, по имеющимся данным, добился его исполнения. Параллельно в Минск приехали Борис Грызлов (посол России в Беларуси) и Андрей Воробьев (губернатор Московской области) с очевидным содержанием миссии. Лукашенко ответил публично: потребовал от российского посла прекратить втягивать страну в войну. После этого последовал вызов на Валдай.

Из Валдая не утекло ничего существенного. Путин ограничился интервью Зарубину, где подтвердил факт передачи украинских предложений через Минск и обозначил, что Лукашенко «не паникует» из-за давления Киева. Содержание украинских предложений он при этом раскрыл достаточно детально: прекращение ударов вглубь территорий и ограничение боевых действий четырьмя регионами (ДНР, ЛНР, Запорожье и Херсонщина). Расчет Киева очевиден: в условиях хронического дефицита личного состава такая конфигурация позволила бы высвободить силы с Харьковского, Сумского, Николаевского и Днепропетровского направлений. Москва отклонила оба предложения публично и без сигналов о возможном пересмотре.

Что именно Москва хочет получить от Минска, не требует расшифровки. Территория Беларуси критически расширяет зону поражения российской баллистики: «Искандер» из района Клинцов достает максимум до линии Ровно–Винница, а запуск с белорусской территории открывает всю глубину Украины. Транзит БПЛА через белорусское воздушное пространство повышает эффективность ударов по северо-западным регионам. Это военная ценность Беларуси для Москвы на данном этапе войны.

Лукашенко этого не даст. Тридцать лет он строил суверенную диктатуру именно для того, чтобы ею управлять, а не растворить в чужой войне. Его инструментарий (затягивание, переговоры, неожиданные развороты) отработан десятилетиями. Валдайские переговоры с высокой вероятностью завершились для Путина тем же, чем и миссия Грызлова: формальным согласием продолжать диалог без каких-либо конкретных обязательств.

Пекинская остановка – страховка от следующего раунда давления. Лукашенко летит к Си не как союзник, а как актор, которому нужны гарантии за пределами московского периметра. У Китая в Беларуси конкретные активы: индустриальный парк «Великий камень», калийный трафик (Беларусь остается одним из крупнейших поставщиков калийных удобрений в КНР), часть логистики из Китая в Европу. Любая горячая война на территории Беларуси обнуляет эти инвестиции. Внеплановая аудиенция продолжительностью три часа сигнализирует о том, что Пекин воспринимает ситуацию серьезно.

Для Китая геометрия неудобная: поддерживать Россию как стратегического партнера и одновременно сдерживать российское давление на Беларусь, чтобы защитить собственные инвестиции и не допустить ядерной эскалации в регионе, которую Пекин последовательно считает красной линией. Теперь Лукашенко эту дилемму публично обозначил – и ждет, во что она конвертируется.

Подпишись на Башни

Сегодня скончался бывший министр обороны, экс-глава Администрации президента и спецпредставитель президента по вопросам природоохранной деятельности Сергей Иванов. Ему было 73 года.

Иванов представлял ту часть системы, которая строилась на силовом опыте, аппаратной дисциплине и логике безопасности. В середине 2000-х его фамилия стояла рядом с Медведевым как один из двух сценариев транзита – более гражданского, модернизационного, и более жесткого, государственнического. Транзит не состоялся ни по одному из них. Но показательно, что после 2014 года, когда позиции Медведева начали слабеть, Иванов нарастил влияние в ближайшем окружении президента. Ставка на силовой сценарий сделала его снова центральной фигурой – через семь лет после формального проигрыша.

Армейская реформа при нем, ГЛОНАСС, «Восточный» – все это в момент реализации выглядело либо политически рискованно, либо избыточно дорого. Иванов стал первым в истории страны министром обороны не из военных – разведчик во главе армии. Те, кто мыслил категориями суверенитета, а не операционной экономии, оказались правы. Просто горизонт их правоты был длиннее, чем один электоральный цикл.

В феврале 2026 года, за четыре месяца до смерти, он покинул последнюю должность по собственному желанию. Не был уволен, не был задвинут – сам определил момент. Для системы, где выход чаще происходит по чужому решению, это отдельная характеристика. Уходит поколение, которое строило нынешнюю вертикаль – ленинградско-силовое, пришедшее в федеральную политику в конце 1990-х. И с каждым таким уходом вопрос о следующей версии российской государственности становится чуть менее абстрактным.

Подпишись на Башни

Удаление приложений VK из App Store – не разовая акция и не политический жест в вакууме. Это логичное следствие многолетней асимметрии: одна сторона системно ограничивала чужие сервисы, искренне полагая, что инструмент давления работает только в одну сторону.

Apple убрала из российского App Store весь портфель VK Group: ВКонтакте, VK Музыку, Мессенджер, Видео, Одноклассники, Дзен и Mail.ru. Формальных объяснений – ноль. Минцифры не получило от компании аргументированной позиции о наличии санкционных требований, ФАС попросили рассмотреть «факты недобросовестной конкуренции», депутаты заговорили о нарушении Всеобщей декларации прав человека.

Здесь стоит зафиксировать очевидное противоречие. Те же акторы, которые годами вводили ограничения против зарубежных платформ без объяснений и апелляций – теперь апеллируют к международному праву и принципам добросовестной конкуренции. Логика «нам можно, потому что у нас суверенитет» перестает работать ровно в тот момент, когда другая сторона применяет зеркальный аргумент. Apple – частная компания, действующая в американской юрисдикции, где санкционный комплаенс не требует публичных обоснований.

Структурная проблема глубже. К февралю 2022 года Россия подошла без готовой альтернативной инфраструктуры распространения ПО. РуСтор запустили уже после начала СВО – как экстренную меру, а не как результат стратегического планирования. Сейчас его аудитория несопоставима с App Store: по данным самого магазина на начало 2025 года, активных пользователей – около 20 миллионов, тогда как только у ВКонтакте в России ежемесячная аудитория превышает 75 миллионов человек.

Это и есть реальная цена отложенного решения. Критическую цифровую инфраструктуру нельзя создать в режиме реакции на кризис – ее строят годами, параллельно с эксплуатацией чужой. Пока этот процесс не завершен, любые конфронтационные шаги с позиции слабого цифрового суверенитета автоматически создают уязвимость, которой воспользуется более сильный участник.

Риторика части думских депутатов о том, что действия Apple «доказали необходимость суверенного интернета», звучит как попытка переформатировать поражение в аргумент. Технически это верно. Но хронологически – это аргумент, который следовало использовать для принятия бюджетных решений еще лет десять назад, а не после того, как десятки миллионов пользователей уже оказались в ситуации ограниченного доступа к привычным сервисам.

Стратегическая дилемма, которая сейчас стоит перед российским регулятором, выглядит так: либо ускоренное создание независимой экосистемы с реальными инвестициями и горизонтом 5–7 лет, либо продолжение существования внутри чужой инфраструктуры с принятием ее правил. Третьего варианта – полного суверенитета при нулевых издержках для конечного пользователя – в обозримой перспективе не существует.

Подпишись на Башни

Вчера был задержан петербургский бизнесмен Илья Трабер. Официально он проходит по делу об организации заказного убийства выборгского депутата Александра Петрова в 2020 году. Но медиа сообщают, что все не так просто, и арест по старой криминальной статье служит лишь аппаратным предлогом. Реальная цель – забрать у прежних элит контроль над портами Приморск и Усть-Луга. Через эти терминалы переваливают нефть на танкеры «теневого флота». Государство монополизирует экспортную маржу и выводит из игры частных посредников, невзирая на их статус.

Арест отменяет негласный иммунитет, который защищал авторитетных бизнесменов последние двадцать лет. Раньше давние связи с руководством страны гарантировали защиту от силовиков. Теперь эта броня снята. Стратегическая инфраструктура на Балтике переходит под прямое ручное управление федерального центра. Активы забирают, чтобы пресечь вывод капитала через неконтролируемую бункеровку иностранных судов и взять под тотальный контроль потоки валютной выручки.

Разговоры о том, что арестованный бизнесмен начнет публично сдавать участников схем девяностых годов, оторваны от реальности. Изоляция таких фигур всегда проходит по жесткому стандарту. Механизм давно откатан на Владимире Барсукове-Кумарине. Трабера ждет Москва, перевод в СИЗО, полная блокировка связей с внешним миром и закрытый суд. Следователи получат нужные показания без единой утечки.

Информационная тишина вокруг портовых активов создается искусственно. Одни медиа пишут исключительно про криминал и арест исполнителя убийства Алисултана Надирбегова, обходя тему передела собственности. Другие медиа генерируют версии, но не имеют доступа к реальным цифрам теневого экспорта. Системе выгодно менять владельцев инфраструктуры без лишнего шума, чтобы не провоцировать панику среди других держателей крупных активов.

Передел балтийской логистики показывает: время частных собственников на экспортных маршрутах подошло к концу. Прошлая лояльность больше не оплачивается правом управления границей и трубой. Власть продолжит забирать транспортные и энергетические узлы в свои руки, а значит уголовные дела против владельцев инфраструктуры станут рутиной ближайших месяцев.

Подпишись на Башни

ПМЭФ закончился две недели назад, но его эхо все еще витает в воздухе. Во многом благодаря тому, что на нем наговорили наши «православный» олигарх Константин Малофеев и философ Александр Дугин, которые снова разгоняют свою повестку.

По мнению Дугина и Малофеева, ужасного конца для России можно избежать только если устроить в стране ужас без конца: расселить крупные города, отказаться от западной культуры, взять курс на закручивание гаек, и вернуться к госплану в экономике.

Идеи Малофеева-Дугина о дезурбанизации и «автономных поселениях» c игрой в бисер – набор невнятных тезисов без чёткой структуры. Но вероятно, они и сами это понимают.

Новым фетишем для группы Малофеева-Дугина в этом контексте стал Институт философии РАН. В контроле над этой институцией традиционалисты видят возможность наконец-то подвести научную базу под свои идеи и вдохнуть в них новую жизнь, чего Высшая школа Высшая политическая школа Ильина под руководством Дугина сделать так и не смогла.

Шокирующая риторика может быть как обычной популистской демагогией, так и сознательной провокацией в духе BLM или ЛГБТ-активистов*. Сперва вызвать всеобщую ярость, затем сполна насладиться плодами народного гнева, и тем самым доказать самим себе: русских (то есть Дугина и Малофеева) всячески притесняют.

По крайней мере, изучающий российскую идеологию журналист Financial Times Чарльз Кловер в своей книге «Чёрный ветер, белый снег» писал о Гелиевиче так: «По сей день я задаюсь вопросом, верит ли он сам в то, что пишет. Но ведь это не так уж и важно».

*«Международное общественное движение ЛГБТ» внесено в реестр экстремистских организаций

Подпишись на Башни

В Армении прошли парламентские выборы. Партия Никола Пашиняна «Гражданский договор» набрала 49,81% голосов. Благодаря механизму распределения мандатов непрошедших политических сил она сохраняет право единолично сформировать правительство, но теряет конституционное большинство в парламенте. Оппозиция не признает результаты и требует пересчета бюллетеней на 555 участках. Электоральная кампания завершена, но передел влияния в регионе только начинается.

Впервые контроль над информационным полем суверенного государства легально передали внешним структурам. По майскому соглашению между Парижем и Ереваном армянский сегмент интернета фильтруют специалисты французского киберподразделения VIGINUM. Их задача – блокировать публикации с критикой премьер-министра. Передача части суверенитета западным спецслужбам стала для властей прагматичным способом скрыть падение рейтингов.

Внутри страны правительство использует силовой блок для нейтрализации конкурентов. Прокуратура возбудила уголовное дело против лидера «Процветающей Армении» Гагика Царукяна и закрыла ему выезд за границу. Это прямой способ заблокировать финансы оппозиции. Против кабинета министров объединился крупный капитал с российскими активами: структуры Самвела Карапетяна и миллиардер Альберт Авдолян. Но эти ресурсы не сработали из-за разобщенности противников Пашиняна. Без единого центра принятия решений сопротивление свелось к локальным судебным искам.

Москва заморозила контакты на высшем уровне. Российская сторона не отправляет официальные поздравления до завершения судов по пересчету голосов. Анонсированный визит Пашиняна в Россию отложен: Кремль не принимает армянскую делегацию, пока статус премьера официально не подтвержден. Затягивание политического кризиса в Ереване выгодно российской системе. Без легитимного мандата кабинет министров не может инициировать выход из ОДКБ и требовать вывода военных баз.

Утрата конституционного большинства ставит под удар подписание мирного договора с Азербайджаном. Правящая партия больше не может единолично менять Основной закон страны, чего жестко требует Баку. Если азербайджанское руководство решит, что ослабленный премьер не способен гарантировать выполнение соглашений, это напрямую спровоцирует силовой сценарий.

У властей остался выбор между параличом управления и экономической блокадой. Если оппозиция через Конституционный суд заблокирует работу парламента, принятие законов остановится. Если правительство проигнорирует суды и ускорит переориентацию на Запад, начнется столкновение с экономическими ограничениями ЕАЭС. В обоих случаях Армения утрачивает субъектность и превращается в территорию, где правила игры диктуют внешние акторы.

Подпишись на Башни

Государственный мессенджер Max удалили из App Store. Сразу после этого у пользователей начались сбои: перестали приходить уведомления, а у части аудитории приложение теперь требует обновление, загрузить которое невозможно. Проект с интеграцией в «Госуслуги» и статусом защищенной национальной инфраструктуры оказался парализован из-за исключения из каталога Apple. Разработчики не предусмотрели, что удаление из магазина сделает их продукт неработоспособным.

Сценарий блокировки лежал на поверхности. Команда либо не продумала техническую защиту, либо сделала ставку на кулуарные договоренности. Неформальные контакты через доверенных лиц – стандартная практика. Именно по такой схеме отдельные башни Кремля неофициально взаимодействуют с Telegram, решая задачи в своих интересах. Но результативность контактов зависит от веса переговорщиков. Вероятно, кураторы Max пытались решить проблему непублично, но их потенциала не хватило – если такой диалог вообще велся.

Сейчас мессенджер теряет аудиторию. Базу пользователей собирали через административный диктат, разнарядки и пиар на уровне президента. Теперь владельцы устройств на iOS отрезаны от системы. К проблемам с Apple добавился удар по веб-инфраструктуре. Профильные ресурсы сообщают, что у сайта Max отозвали международный сертификат безопасности. Для обычного человека это значит одно: при попытке зайти на сайт браузер начнет выдавать тревожную табличку об угрозе кражи данных и блокировать страницу. По данным «Кода Дурова», программа на компьютерах пока открывается нормально, но техническая уязвимость уже очевидна.

Команда платформы практически хранит молчание. Если не считать редких дежурных сообщений пресс-службы с опровержениями фейков, публичной антикризисной работы нет. Информационный вакуум прямо указывает на отсутствие готовых решений. Разработчикам пока просто нечего сказать аудитории.

Ситуацию усложняет статус проекта. Max нельзя сравнивать с коммерческими сервисами уровня VK или Rutube. Его внедрение – прямая политическая воля. Мессенджер жестко завязан на закон о суверенном интернете и систему белых списков, которая контролирует трафик в малых городах и на приграничных территориях. Интеграция с госсервисами дает проекту серьезный административный капитал. Сделать шаг назад и отменить требования по переходу на платформу система уже не может.

Теоретически вернуть приложение в магазин Apple реально. Но консенсус потребует встречных шагов. Кураторам придется предложить обмен – например, официально разблокировать в стране работу FaceTime.

Кризис фиксирует понятный итог. Суверенная цифровая среда строится не только на законах, идеологии и приказах сверху. В первую очередь это качественный ИТ-продукт, который невозможно написать на коленке в условиях жестких сроков. Пока же акции Max стремительно идут вниз.

Подпишись на Башни

Выступление Владимира Путина всегда в первую очередь оценивают с внешнеполитических позиций: речь на параде в День Победы, заявления на встрече с Си Цзиньпином в Китае, а теперь и пленарное заседание на ПМЭФ. Однако сегодняшний главный посыл – это то, что Россия исходит из логики скорого завершения боевых действий. Никакой эскалационной риторики, несмотря на первые два дня форума с ястребиными заявлениями философа Дугина и олигарха Малофеева о ядерном всесожжении. Теперь об экономике.

Первое, что стоит отметить касательно выступления, – это обилие упоминаний маркетплейсов, а особенно WB. Аккурат перед ПМЭФ ВТБ объявил, что в рамках сделки с Wildberries и Russ приобретает миноритарный пакет во всех финтех-активах группы, и рекламная интеграция вышла на новый уровень. Если Татьяна Ким входит в группу к Андрею Костину, то у других банков и маркетплейсов также будет расти плотность связей, поэтому в истории с покупкой «Сбером» пакета акций «Озона» (через долги АФК «Система» Евтушенкова) мы в скором времени увидим продолжение.  

Во-вторых, в перспективные направления отнесены искусственный интеллект, автономные системы и платформенные решения. Технологическое лидерство опирается на открытость и возможность инвестирования. Как именно связаны открытость и блокировки, нам вновь не объясняют.

В-третьих, экономические угрозы в первую очередь лежат в усилении противоречий между сторонниками либерального подхода – диктата так называемого «капитала» (которых на форуме представлял председатель ВЭБ Игорь Шувалов) и сторонниками введения ограниченного государственного распределения, с которыми Шувалов призвал бороться в окружении президента (косвенно упомянув при этом Матвиенко и Мединского).

Фактически речь Владимира Путина подводит нас к вопросу отсутствия послания Федеральному Собранию. Подчеркнута главная военная цель СВО – полное освобождение Донбасса, определены экономические приоритеты – увеличение товарооборота со странами БРИКС и создание суверенных технологий, показана общая открытость России к диалогу, однако при обилии внешнеполитических заявлений роль внутренней политики сведена к номинальной, что в преддверии выборов в ГД рискует обернуться неприятным политическим сюрпризом.

Подпишись на Башни

Сообщается, что во время ПМЭФ внутриполитический блок Кремля поставил на карандаш нескольких чиновников и представителей бизнеса из-за их высказываний. По словам собеседника, речь идет не о разовом раздражении, а о вполне конкретной фиксации тех, кто позволяет себе неосторожные или плохо просчитанные публичные формулировки. Известно, что один из таких людей – глава «Ростелекома» Михаил Осеевский.

В АП недовольны его непонятными и вычурными формулировками. Собеседник подчеркивает, что его слова о том, как удаление госмессенджера из магазина AppStore заставит россиян отказаться от айфонов, вызывают смех. Более того, как утверждается, внутри системы подобные заявления воспринимают как пример слабого понимания реальных настроений в обществе и крайне неудачной публичной подачи чувствительной темы.

Главная претензия к таким людям предельно ясна – подобные высказывания раздражают людей, которые и так многим недовольны. По оценке источника, именно это сейчас считается главным риском: не сама по себе громкая фраза, а ее эффект в информационной среде, где любое неаккуратное заявление быстро начинает работать против власти. Поэтому к такого рода спикерам, как говорит собеседник, отношение становится заметно более жестким.

Подпишись на Башни

Президент отдельно обозначил готовящийся переезд ряда крупных компаний из Москвы в регионы. Это очень важный тренд, на который стоит обратить особое внимание.

Смысл этого процесса не только в формальной смене юридического адреса. По сути, у регионов появляются кураторы из крупного бизнеса, а значит – дополнительные управленческие компетенции, инвестиции и прямой интерес к развитию территории.

Фактически таким способом федеральный центр пытается купировать проблему истощающихся бюджетов на местах. В новой конфигурации регионам предстоит развиваться за счет корпоративного ресурса и постепенно снижать зависимость от постоянных запросов денег у Москвы.

Подпишись на Башни

Сейчас президент выступает на пленарной сессии ПМЭФ. За первые тридцать минут сделаны основные акценты на суверенность в экономике, цифровые платформы, искусственный интеллект и IT-инфраструктуру.

С одной стороны, выбраны абсолютно правильные векторы развития. С другой – настораживают циркулирующие утечки о новой волне мобилизации к сентябрю.

Текущие военные действия объективно не сочетаются с задачами современного технологического скачка. Возникает закономерный вопрос: кто будет реализовывать все эти задачи, если в повестке постоянно витает информация о мобилизационных рисках.

Подпишись на Башни

Вечером 4 июня Владимир Зеленский опубликовал открытое письмо Владимиру Путину. Он предложил встретиться в Швейцарии, Турции или арабских странах, чтобы обсудить финал конфликта. По словам Дмитрия Пескова, эту тему затронут на пленарном заседании ПМЭФ. Письмо вышло ровно под форум. Киев пытается перебить информационную повестку и вернуть к себе внимание, пока глобальные игроки заняты российской экономикой.

Западные медиа подают обращение как «мирную инициативу». Но реальной дипломатией там не пахнет. Предложение о диалоге смешали с прямыми оскорблениями и угрозами новых ударов по российским городам. Это блеф вместо перемирия. Серьезные переговоры любят тишину. Публичные манифесты с неприемлемыми условиями пишут с одной целью – получить предсказуемый отказ и обвинить Москву в нежелании договариваться.

В тексте есть прямая отсылка к кулуарным американо-российским договоренностям на Аляске. Это выдает главный страх украинских элит. США уходят в собственные выборы и смещают фокус на Ближний Восток. Киев понимает, что может остаться за бортом большой сделки, поэтому пытается перевернуть игровой стол и заменить заокеанских кураторов на европейских. Автор письма торопится разыграть недавние тактические успехи, потому что не чувствует запаса прочности. Ситуация на фронте меняется циклично, и текущее технологическое преимущество долго не проживет.

Еще одна мишень документа – российское общество. Украинская сторона забрасывает тезисы о дефиците топлива и новых волнах мобилизации. Цель прагматична: раскачать внутреннее недовольство и сформировать у обывателя запрос на мир любой ценой. Людям пытаются внушить, что отказ от встречи с Зеленским означает желание продолжать конфликт, а все вопросы выплат и ответственности можно списать ради прекращения огня.

Реакция Кремля обнулила этот замысел. Песков ответил дежурно: документ видели, президенту доложили, а для разговора можно приехать в Москву. Эта короткая формулировка технично ломает сценарий с нейтральными площадками. Инициатива превратилась из громкого манифеста в рядовую входящую корреспонденцию. Для принимающих решения лиц это сигнал: Киев демонстрирует не силу, а слабость. В ближайшие месяцы противник продолжит давить на тыловую логистику, но реальный финал конфликта упирается исключительно в экономический и военный ресурс сторон, а не в открытые письма.

Подпишись на Башни