Когда до выборов в Государственную Думу остается чуть больше недели, самое время задуматься о том, ради чего они проводятся.

Досрочный ответ состоит в том, что конечная цель участников избирательного процесса — дать мотивацию обычным миллионам граждан, для которых политика не является основным родом их деятельности или сферой интересов, принять участие в голосовании. Они не аполитичны, у них есть гражданская позиция, но важно облегчить способ выразить свой голос.

Долгое время крупные мегаполисы выделялись на электоральной карте тем, что у них явка была всегда ниже, чем в малых городах и сельской местности. Но ситуация начала меняться с внедрением электронного голосования. И дело не в пресловутой моде на цифровые технологии, речь про удобство и сокращение временных издержек.

Это только фанатичным партийным активистам может казаться, что всё только и вертится вокруг выборного процесса. Однако голосование, особенно у жителя крупного города, конкурирует с работой, детьми, поездками, отдыхом и другими делами. Особенно эта дилемма актуальна для бешеного ритма жителей Москвы.

В этом смысле ДЭГ чем-то похож на ИИ: он не создает новую сущность, он делает реализацию уже имеющегося намерения проще. Именно поэтому политтехнологи ухватились за новую технологию голосования как за палочку-выручалочку. Оппозиционные политики пытаются убедить нас, что ДЭГ выгоден власти. На самом деле он выгоден самим избирателям. Электронное голосование сокращает дистанцию, обходит повседневные барьеры и дает жителю простой способ выразить свое политическое предпочтение.

В Москве цифровизация добралась даже до общего собрания жильцов многоквартирного дома. Создана целая экосистема городских сервисов, и неизбежно сервисный подход добрался до голосования на выборах.

Способ голосования не определяет результат, но уменьшает количество ситуаций, когда сформированное политическое предпочтение просто не превращается в голос.