Государственный долг США превысил $40 трлн, а политика Дональда Трампа сохраняет ставку на огромный федеральный баланс вместо быстрого сокращения заимствований. Для обычного государства такая траектория означает приближение к валютному и долговому ограничению. США выпускают долг в валюте, которая обслуживает мировые резервы и расчеты. Вашингтон превращает собственные обязательства в финансовый актив, без которого иностранным центробанкам, банкам и фондам трудно управлять уже их собственными деньгами.

Около $32,3 трлн американского долга находится у населения, компаний, финансовых организаций и внешних держателей, еще примерно $7,8 трлн приходится на внутриправительственные обязательства. С 2017 года долг увеличился примерно в 2 раза, последний $1 трлн прибавился приблизительно за 5 месяцев. Процентные расходы уже превышают федеральные траты на Medicare и уступают только Social Security. Вашингтон платит все дороже, однако рекордная долговая нагрузка пока не лишила его покупателей.

Иностранный спрос остается огромным даже при $40 трлн обязательств. В июне 2026 года чистый приток капитала по операциям Treasury International Capital составил $133,5 млрд. После корректировок иностранные инвесторы купили долгосрочные американские бумаги еще на $172,7 млрд. На доллар приходится 57,13% раскрытых мировых валютных резервов. Япония держала казначейские бумаги США примерно на $1,12 трлн, Великобритания на $940 млрд, Китай на $633 млрд. Иностранные официальные учреждения весной владели рыночными казначейскими облигациями и нотами примерно на $3,45 трлн.

Казначейские бумаги хранят резервы, служат высоколиквидным обеспечением финансовых операций и дают крупным участникам место для размещения сотен миллиардов долларов. Резкий обвал этого рынка уменьшит стоимость резервов, ухудшит качество залога и ударит по долларовым рынкам за пределами США. У кредиторов появляется собственный материальный интерес в сохранении платежеспособности и ликвидности заемщика.

Вашингтон получает из этой зависимости бюджетную свободу, которой нет у большинства государств. Мировой спрос на доллары и американские бумаги расширяет круг покупателей федерального долга. США способны длительно финансировать оборону, инфраструктуру, промышленную поддержку и другие крупные расходы без немедленной необходимости покрывать их только внутренними налогами. Международное обращение доллара выносит часть последствий американской денежной и бюджетной политики за национальные границы: иностранные держатели принимают на свои балансы активы и валюту, объем которых создается решениями Вашингтона.

Массовый выход из этой системы требует заплатить за собственную независимость. Китай последовательно сокращает портфель американских госбумаг, однако рынок сопоставимой глубины и ликвидности для глобальных резервов пока не появился. Совокупные иностранные портфельные вложения в американские ценные бумаги еще на середину 2025 года превышали $35 трлн. Полный финансовый выход из американской системы требует перестройки резервов, расчетов, залогов и инвестиционных портфелей на триллионы долларов. Переход дорог, длителен и способен снизить стоимость активов, от которых владелец пытается избавиться.

Высокие доходности повышают стоимость новых выпусков, а процентные платежи вытесняют другие статьи бюджета. Потеря доверия способна сделать обслуживание обязательств опасным уже для самих США. Одновременно Вашингтон за десятилетия распределил значительную часть риска своей финансовой устойчивости по балансам внешних держателей.

Американский долг изменил обычное соотношение сил между должником и кредитором. США обязаны платить по бумагам, а кредиторы зависят от сохранности рынка этих бумаг. При Трампе рекордный долг одновременно увеличивает счет за проценты и число внешних участников, заинтересованных в устойчивости американской финансовой инфраструктуры. Потенциальный кризис США превращается в международный убыток раньше, чем дает кредиторам возможность использовать его для давления на Вашингтон.

@ex_trakt