Дональд Трамп расширяет экономическую войну с Ираном на его внешних партнеров. Президент США пригрозил последствиями государствам, банкам и компаниям, которые сохранят для Тегерана торговлю и финансирование. Следующий уровень требует заставить Китай и Россию отказаться от выгодных им каналов. Здесь санкционная кампания превращается из давления на ослабленную страну в спор ресурсов крупных держав.

МВФ прогнозирует Ирану падение ВВП на 5,4% в 2026 году и среднюю инфляцию 68,9%. Reuters сообщал, что в июле цены выросли на 66% год к году, продовольствие — на 128%. Риал дешевеет, война разрушает инфраструктуру, блокада ограничивает импорт и нефтяные доходы. Вашингтону уже не требуется доказывать способность делать Иран беднее. Трудная часть начинается дальше: экономическое разрушение должно превратиться в политическую капитуляцию режима.

Корпус стражей исламской революции и ополчение «Басидж» отвечают за внутреннее удержание страны. После протестов и начала войны власти расширили аресты, казни, блокпосты и силовое присутствие. Reuters не фиксировал массового раскола верхушки силовых структур. Санкции режут доходы миллионов людей быстрее, чем уничтожают аппарат принуждения. Еще один виток инфляции способен увеличить недовольство, однако гражданская война или смена власти из самой инфляции не следуют.

Главный внешний денежный канал Ирана сосредоточен в Китае. Минфин США оценивает китайскую долю примерно в 90% иранского нефтяного экспорта. Основными покупателями остаются независимые НПЗ, часть которых слабо связана с американской финансовой системой. Вашингтон уже санкционировал Hengli Petrochemical, суда и посредников. Сырье перегружают в море, происхождение нефти маскируют, расчеты уводят из прозрачных долларовых цепочек. Закрытие одного участника оставляет пространство для следующего.

В мае и июне Минфин США санкционировал китайские и гонконгские компании, обвиняя их в закупках оружия, сырья и компонентов для иранских беспилотников и баллистических ракет. Reuters в июле сообщил о договоренности на поставку Ирану до 400 китайских переносных зенитных комплексов стоимостью $60–70 млн. Пекин отрицал причастность к этой сделке. Американские документы фиксируют китайскую территорию как действующий узел иранских военных закупок.

Следующий американский шаг намного дороже. Независимый НПЗ можно отрезать от доллара с ограниченным ущербом для отношений двух держав. Давление на крупные банки КНР затрагивает экономику другого порядка. Торговля товарами США и Китая составила $415 млрд в 2025 году. Reuters сообщает, что Вашингтон рассматривает санкции против крупных китайских банков и вторичные тарифы, предупреждая о вероятном ответе Пекина. Последние каналы проходят через участников, наказание которых способно ударить по американо-китайской торговле.

Россия создает второй слой устойчивости. Договор о стратегическом партнерстве рассчитан на 20 лет, соглашение Ирана с Евразийским экономическим союзом открыло режим свободной торговли, товарооборот достиг $4,8 млрд в 2024 году. Военной гарантии договор не содержит, Москва не вступила в войну на стороне Тегерана. Reuters сообщал о западных и украинских данных по российской спутниковой и беспилотной помощи Ирану, Москва отрицала передачу разведданных. Россия сохраняет для Тегерана торговлю, политическую поддержку и военную кооперацию.

Трамп способен еще сильнее обрушить иранскую экономику. Полное удушение требует одновременно сломать силовое ядро режима, закрыть китайский рынок для иранской нефти и закупок, лишить Россию стимула поддерживать Тегеран. Эти задачи лежат за пределами обычной санкции против иранской компании. Чем ближе Вашингтон подходит к последним каналам, тем крупнее становятся цели и выше собственная стоимость принуждения. Иран остается слабейшим участником, однако последняя стадия его изоляции требует давления на государства, чьи ресурсы несопоставимы с иранскими. В этом главный риск объявленной Трампом операции.

@ex_trakt