Что не так в БСМП? Часть 5

Кто предложил поставить ангиограф именно в БСМП? Кто готовил медицинское обоснование? Кто рассчитывал загрузку? Кто определил модель аппарата? Кто составлял техническое задание? Кто был поставщиком? Что это за «партнёр-инвестор», за счёт которого, по сообщениям областных СМИ, приобреталось оборудование?

Без этих документов нельзя утверждать, что покупка преследовала чьи-то частные интересы, но сама последовательность событий требует проверки.

Этот набор обстоятельств, (как и почему в БСМП появился ангиограф) должен проверяться документами, а не объясняться разговорами «о самом современном оборудовании».

Закупка медицинского аппарата точно выгодна поставщику. Деньги выплачиваются за оборудование, ремонт помещения, монтаж, расходные материалы, сервис и обучение. Результат для пациента возникает позднее и только при условии, что вокруг аппарата создана работающая служба.

В БСМП деньги и оборудование появились раньше службы.

Главврач Хасаншин во время того же визита признал, что текучесть кадров достигает примерно 30 процентов. Он также объяснил губернатору, что полная укомплектованность больницы невыгодна работникам, поскольку они лишаются доплат за дополнительные полставки. Губернатор назвал это «страшными вещами».

По существу, главврач сообщил, что больница держится на незакрытых вакансиях и переработках. В такой системе новый технологический участок можно запустить только одним способом: забрать людей из других отделений или заставить уже перегруженных сотрудников работать ещё больше.

Ангиографу нужны рентгенэндоваскулярный хирург, анестезиолог, операционная сестра, рентгенолаборант, реанимационная бригада и специалисты отделения, куда пациента переведут после вмешательства. Это должна быть постоянная служба, работающая ночью, в выходные и праздники.

В БСМП не хватает людей даже для действующих операционных.

После ангиографии пациент должен попасть в реанимацию, кардиологию или неврологию. Но кардиология БСМП не ремонтировалась 12 лет. В палате интенсивной терапии пациент не может дотянуться до кнопки вызова. Новые кровати ломаются. Для персонала нет отдельного туалета. Дыхательная аппаратура и системы мониторинга критически изношены.

Поэтому отсутствие запуска к 1 июля вполне закономерно. Аппарат поставили в учреждение, которое не готово принять новую службу.

БСМП некогда знали как больницу с сильным приёмным отделением. Там работали опытные врачи, способные быстро определить тяжесть состояния, вызвать нужного специалиста и принять решение без многочасовых согласований. Но после Любивого и Кравченко, нужно было для начала восстановить разрушенное, а не добивать то, что осталось. А уж говорить о каких-то высоких технологиях, при всех сложившихся минусах, это не просто бессовестно, а преступно.

Поэтому БСМП лихорадит. Руководство одновременно пытается удержать разваливающиеся службы, выполнять поручения Минздрава, демонстрировать губернатору модернизацию и скрывать глубину кадрового кризиса

На этом фоне покупка ангиографа может рассматриваться как прямой ущерб региональной медицине, если Минздрав не докажет его необходимость.

Ущерб состоит не только в стоимости аппарата. Деньги можно было направить на обновление наркозных аппаратов, мониторов, урологического оборудования, операционных и кардиологии. Людей можно было использовать для укрепления уже работающих отделений. Пациентов можно было направлять в существующие сосудистые центры по ясной схеме, не создавая ещё одну службу без кадров.

Чтобы снять вопрос, нужен ли нам ещё один сосудистый центр, требовалось всего пару документов: отчёт о загрузке всех ангиографов региона и штатное расписание сосудистого центра в БСМП.

Пока вместо этих пояснений есть дорогостоящее оборудование, которое используется вместо мебели и Максим Агарков, в роли Труффальдино из Бергамо.

Так выглядит не развитие сосудистой помощи, а коррупционная схема, когда голодающим на острове туземцам с самолёта скинули микроволновую печь вместо мешка риса, зато отчитались об инновационном прорыве.