Что не так в БСМП? Часть 2

По нашей информации, в больнице сейчас нет начмеда по хирургии, а те врачи кто остался имеют сомнительную компетенцию.
Хорошие хирурги либо ушли, либо отказываются дежурить. Заведующая терапии уволилась, а новые врачи не идут, потому что никто не хочет работать в БСМП.

Самое важное прозвучало дальше. Главврач фактически описал схему, при которой больнице невыгодно быть полностью укомплектованной, мол, если вакансии закрыть, врачи будут работать на одну ставку и меньше зарабатывать. Если вакансии сохраняются, оставшиеся берут переработки и получают больше. Губернатор назвал это «страшными вещами», и он прав.

Это означает, что дефицит кадров превращён в механизм удержания зарплаты. Люди получают деньги, потому что работают за себя и за того парня. Для хирургии, реанимации, скорой помощи и сосудистой службы это особенно опасно.

А что означает отсутствие начмеда по хирургии? Это значит, что нет человека, который системно отвечает за качество операций, разбор осложнений, дежурства, дисциплину в операционных и управляемость хирургического блока.

На этом фоне разговор о «центре сосудистых катастроф» выглядит показухой и имитацией бурной деятельности.

Интересно, что журналистам показали небольшое отделение на пять коек, которое выглядело как реанимация. Потом выяснилось, что это СТО, скоропомощное терапевтическое отделение или приёмно-диагностическое отделение. Там нет аппаратов ИВЛ и выходов под сжатый воздух, медработники утверждают, что в этом отделении «никого не бывает».

Получается, что в больнице есть помещения, которые можно показать во время визита, но непонятно, как они встроены в лечебный процесс.
Если отделение не имеет базового оснащения для тяжёлых больных, его нельзя выдавать за элемент экстренной помощи.

Отдельная проблема — маршрутизация. Врачи пишут, что пациентов продолжают передавать из областной больницы в БСМП и обратно. Минздрав ввёл новую схему, но её не знает даже скорая помощь. Диспетчеры не владеют информацией о днях и профилях приёма каждой больницы. Когда пациент с острым состоянием едет не туда, теряется время. В сосудистой медицине потерянное время — это потерянная функция органа, инвалидность или смерть.

Состояние оборудования говорит о провале планирования. В урологическом отделении сломался аппарат, которому 18 лет. Замена стоит от 20 млн рублей. Аналогичный аппарат сломан и в областной больнице. Пациенты вынуждены ехать в другие регионы или обращаться в частные клиники. Губернатор справедливо заметил, что нельзя ждать, пока 18-летний аппарат окончательно выйдет из строя, нужна программа обновления оборудования заранее.

Тоже самое в эндоскопии. Оборудование закупалось к ЧМ-2018 и теперь требует дооснащения. Дыхательные аппараты и аппараты мониторинга, также закупленные к чемпионату, имеют критический износ. Нужна замена примерно на 200 млн рублей. Сервер больницы имеет 64 ГБ, а для развития медицинских IT-систем, включая ИИ, требуется 90 ГБ, а лучше больше. И теперь внимание, 195 компьютеров в «передовом учреждении» физически или морально устарели.

Невооружённым взглядом видно, что больницу обновляют рывками под большие события или визиты, а не по жизненному циклу оборудования. Купили к ЧМ-2018, отчитались, забыли. Прошло несколько лет, техника износилась, и снова нужен авральный список просьб губернатору. Та больницей скорой помощи не управляют.

Не лучше выглядит и состояние зданий. Старое здание БСМП находится в неудовлетворительном состоянии.

Особенно дико выглядит ситуация в кардиологии. Именно туда должны попадать пациенты после операций (при помощи ангиографа), но ремонт там не делался 12 лет.

Душевая есть только в одном женском туалете, а для персонала нет отдельного туалета. Кнопка вызова помощи в палате интенсивной терапии расположена так, что пациент не может до неё дотянуться. Новые кровати, закупленные полтора года назад, уже ломаются, у них отваливаются колёса. (Продолжение следует)