Про Понтия Пилата
(Сразу говорю: мой пост не имеет никакого отношения к Пилату, как библейскому персонажу, а исключительно про литературный и слегка исторический образы)

Прочитала тут рассказ Анатолия Франса «Прокуратор Иудеи»(как раньше мимо прошла - да как не жила), который буквально антипод булгаковской трактовки Понтия Пилата, который две тысячи лет тоскует по неповинному философу.

Пилат Франса - это вольная попытка исторической реконструкции (ок, стилизации) буквально на несколько страниц: постаревший прокуратор-пенсионер встречает на водах в Байи старого друга еще по временам прокураторства Иудеи. С ним они разбирают те события этого самого прокураторства, которые сами считают основными: мятеж самаритян, недовольство иудеев историей про знамена римских легионов в Иерусалиме, интриги наместника Сирии, смерть императора Тиберия. А на вопрос, не помнит ли случайно прокуратор некоего Иисуса из Назарета, распятого за некое преступление, Пилат погружается в прошлое и признается: «Не помню».

Стоит прочитать хотя бы для блестящей рифмовки с романом Булгакова(вышедшим сильно позже, при этом Франса, думаю, русский писатель, конечно, читал), где Пилат как раз осознает свою вину и масштаб события - пусть постзнанием.

В общем, два этих зарифмованных произведения наталкивают на мысль о том, как часто мы преувеличиваем или преуменьшаем реальный масштаб событий. Камешек сдвигает гору, а гора рассыпается песком, знать бы заранее, что где было. То, что мы воспринимаем, как нынешнее важное, через сотню лет интересно лишь историку, а судьба одного проповедника оказывается судьбой всего человечества, ну а пятого прокуратора Иудеи помнят, конечно же, только вместе с ним, ведь даже от акведука остались лишь развалины.

Рассказ Франса - страниц на пять, так что, у кого есть навык чтения (не самый частый по нынешним временам) - минут за пять-семь справитесь, очень советую.

PS И все же чувствительным людям читать не рекомендую: у Франса Пилат, как литературный герой, плохо относится к провинции, где был прокуратором и действительно не понимает будущего величия христианской религии, что мне кажется довольно достоверным для римлянина I века н.э.