1291. Yann Martel "Son of Nobody" 🇨🇦

С одной стороны я не люблю ретеллинги, а с другой – настала пора прочитать Янна Мартела. Звёзды сошлись, поборолись, и я решила прочитать книгу про книгу. Точнее – про «Илиаду».

Филологу Харлоу Донну поступило предложения, от которого в академическом сообществе отказываться не принято: поехать на год в Оксфорд и поработать. Дома в Канаде остаётся жена, вовсе не домохозяйка, и семилетняя дочь, Хелен (а могло быть иначе у филолога-античника?). В Оксфорде у него интересная работа: был найден папирус, который содержит поэму, написанную одним из ахейских солдат. Но перед самым его отъездом жена говорит Харлоу: «Не возвращайся».

Когда мы читаем «Илиаду», то не слышим голоса простых воинов. Мы слышим царей и царевичей, героев, богов и полубогов, жрецов и предсказателей. Оно и логично: героический эпос на то и героический эпос, пролетариям слова не давали. А тут добрая половина романа состоит из поэмы, которую написал безродный солдат, который каким-то чудом уцелел под огнем чумных стрел Аполлона.

Чем больше Харлоу погружается в текст, тем больше он узнает в нем себя и свои отношения с женой. Вокруг появляются знаки античные по своему размаху и потихоньку нагнетается трагедия.

По стилю текст можно разделить на три… назовем это типами: близкий к академическому письму, собственно поэма The Psoad и история Харлоу и его семьи, поэтому иногда придется пробираться через филологические термины. Драма разворачивается почти везде: и чудо открытия, и личные переживания солдата, и трагедия Харлоу.

На одну идею книги хочется обратить внимание: и безродный солдат, и сам Харлоу задаются вопросом зачем они вообще пошли. Я не сомневаюсь, что и Мартел, и Харлоу Донн прекрасно осведомлены о том, почему выдающиеся ахейские мужи без лишних разговоров поплыли отмывать запятнанную честь Менелая. Их всех связывала клятва Тиндарея: все женихи Елена поклялись прийти на помощь тому, кто станет мужем красавицы. Поэтому вопрос «зачем» или «почему» выглядит странновато. Это сейчас такими вопросами можно задаваться, но ни перед ахейскими воинами, ни перед солдатами такие вопросы даже не вставали: надо так надо. Не пойдешь — прогневишь богов. В «Илиаде» единожды только во второй книге в сцене, когда Одиссей пытался всех вернуть в чувства, поднимается эта тема. И то Одиссей всех обозвал позорными словами и еще леща Терситу дал. На этом обсуждения и прекратили.

В общем, этот мотив выглядит вяловато для центрального, учитывая специфику времени создания «Илиады». Но ретеллинг на то и ретеллинг. У Мартела получилось хорошо и красиво, пусть и не очень убедительно. На мой взгляд.

Получилась хорошая книга. У меня она замечательно легла на чтения «Илиады» на английском с ученицей.