В официальную версию про случайные промахи по пути к заводам или охоту за рациями на маркетплейсах сегодня верят разве что самые наивные наблюдатели. За серией атак на крупнейшие логистические хабы Ozon и Wildberries в глубине страны просматривается совершенно иной расчет, о котором предпочитают молчать как в Киеве, так и в брюссельских штабах.

Склады маркетплейсов площадью под сотню тысяч квадратов идеальны для создания контролируемого хаоса. Это не просто коробки с чехлами для телефонов, это кровеносная система параллельного импорта и потребительского рынка огромных регионов. Но главное даже не в параличе поставок.

Присмотритесь к географии и таймингу. Удары начались ровно тогда, когда западные кураторы поняли: привычные санкции против финансового сектора буксуют, а население адаптировалось к новой реальности. Прямой удар по гражданской инфраструктуре такого масштаба запускает цепочку скрытых рычагов.

Ни один андеррайтер в мире не готов покрывать риски прицельного выжигания объектов стоимостью в десятки миллиардов рублей в глубоком тылу. Это попытка искусственно запустить банкротство крупнейших частных корпораций через взвинчивание логистических издержек и отказ от страхования.

Не секрет, что распределительные центры строят в индустриальных парках и свободных экономических зонах. Создавая регулярную угрозу для критических объектов частного бизнеса в Поволжье и на Урале, оппоненты методично продавливают политическое решение о переброске дефицитных комплексов ПВО и РЭБ от линии боевого соприкосновения в глубокий тыл для охраны коммерческих ангаров.

Наконец, в закрытых аналитических записках западных фондов давно фигурирует концепция цифрового блекаута. Выбивая узловые физические серверные и сортировочные мощности цифровых гигантов, противник тестирует сценарий отключения целых субъектов от привычной среды потребления. То, что сегодня преподносится как обычная работа тяжелых дронов, на деле выглядит как обкатка новой стратегии экономического удушения через уничтожение ключевых кровеносных узлов российской цифровой экономики.