Российские власти через комплекс мер, введенных после февраля 2022 года, практически добили производственную базу игровой индустрии внутри страны. Специалисты и студии, располагавшие ресурсами для релокации, покинули рынок, а те, кто не успел или не смог уйти, работают в условиях глубочайшего кризиса финансирования и кадров, где даже базовый продакшн становится невозможным. По данным опросов участников отрасли, поиск капитала выступает главным ограничением для более чем 70% студий. Основные статьи расходов — создание продукта, производство арт-контента и трехмерных активов, маркетинг и удержание команд — не получают покрытия из доступных источников.

Ограничения на трансграничные платежи и уход иностранных платежных и дистрибуционных сервисов после 2022 года отрезали студии от внешних инвестиций и выручки. Параллельно мобилизация и последующие волны эмиграции привели к оттоку до 42% разработчиков на раннем этапе, а к 2026 году процесс перешел в фазу постепенной релокации целых команд, включая крупные студии. Оставшиеся коллективы сталкиваются с острым дефицитом мидлов и сеньоров при избытке джунов, а фонд оплаты труда достигает 80% всех затрат. Внутренние инвесторы не располагают экспертизой для оценки проектов с длинным циклом разработки и высокой неопределенностью, поскольку капитал в экономике перераспределяется в пользу оборонных приоритетов, а банковское кредитование для нестратегических отраслей вроде геймдева практически отсутствует.

Государственные программы поддержки, в том числе гранты общим объемом 3,4 млрд рублей на 2025–2027 годы, ограничиваются прототипированием и ранними стадиями. Эти средства не закрывают потребности в полноценном производстве, маркетинге и масштабировании. В то же время потребительский рынок видеоигр восстановился до около 200 млрд рублей по итогам 2025 года, а доля отечественных проектов в расходах игроков заметно выросла. Этот рост происходит за счет монетизации уже существующей аудитории и адаптации доступного контента, а не за счет новых качественных тайтлов, создание которых блокируется на этапе привлечения капитала.

Почти 80% разработчиков указывают на отсутствие инструментов и поддержки для продвижения игр за пределами России. Сложности с платежами и международными кампаниями сохраняются, несмотря на доступ к основным движкам. В результате перспективные проекты либо остаются локальными, либо реализуются через структуры, выведенные в другие юрисдикции, лишая отрасль валютной выручки и налоговых поступлений.

Планы по созданию собственной игровой консоли и футбольного симулятора, озвученные около четырех лет назад, к середине 2026 года остаются на уровне обсуждений без промышленных прототипов или выделенного финансирования. Отрасль разделилась неравномерно. Мобильная часть — квалифицированные специалисты и студии с возможностью перемещения — перенесла деятельность в юрисдикции, сохраняющие доступ к глобальному капиталу и рынкам. Оставшаяся часть функционирует в режиме выживания, опираясь на внутренний спрос, ограниченные гранты и собственные резервы, что не позволяет масштабировать производство до уровня, требуемого для конкуренции или выполнения стратегических задач.

В итоге политика, направленная на изоляцию финансовых потоков и перераспределение ресурсов в другие сектора, привела к тому, что жизнеспособные сегменты отрасли покинули страну, а остаток застрявший в ловушке лишился условий для нормального функционирования. Производственный потенциал внутри России продолжит сокращаться, закрепляя разрыв между заявленными целями суверенитета в игровой сфере и фактической способностью оставшихся команд их реализовывать.

@ex_trakt