Салман Рушди, «Одиннадцатый час». Изд. Corpus

Сборник рассказов Салмана Рушди, «квинтет историй», объединен размышлениями о смерти. Но здесь она представляется не как некая черта перед небытием, и уж точно ни как старуха с косой со средневековых гравюр. Смерть в «Одиннадцатом часе» это процесс: угасание, увядание, исчезновение. Пропадают старые название улиц в любимом автором Бомбее, полном волшебства из «Детей полуночи», меняется язык выдуманного городка, один из двух медленно превращается в тень, исчезает именитый писатель и сходит с ума молодой. Тексты о мести и свободе слова, об обретении счастья (может, иллюзорного?) и, в конце концов, об искусстве, не знающем смерти — все это Рушди собирает под одной обложкой.

Герои, как и сам автор, слышат роковое биение одиннадцатого часа собственной жизни, чувствуют приближение полуночи, и все действует по-разному: кто-то оглядывается назад и пытается понять, добился ли чего-то достойного, а кто-то то погружается в глубокую рефлексию, то смеется в лицо смерти. Несмотря на фирменную рушдианскую иронию, которой в книге хватает, большая часть рассказов сборника пронизана ощутимой тоской. Их переполняет печаль маркевсовских стариков, будто сбежавших в чужую прозу. Но увядающие герои Рушди лишены страстей, они не росли под горячем солнцем Латинской Америки, не пили чудодейственных эликсиров жизни, оторвались от корней — это философы, мыслители, наблюдатели. Печальные, но как иначе? И сам Рушди — точно такой же наблюдатель, остающийся в «Одиннадцатом часе» знакомым читателю лукавым факиром, только поседевшим, опечаленным. Речь его также извилиста и чарующая, улыбка до сих пор дурит, блистает, а вот взгляд, поблекший и полный слез — выдает.

Какими еще глазами, спрашивается, смотреть на нынешнюю реальность?

#пописун