В последние годы экологическая повестка стала одной из самых востребованных - и, откровенно говоря, самых удобных для публичных спекуляций. Но за разговорами о вырубках лесов и осушении болот есть куда более приземленная и важная тема: ответственность крупных недропользователей за вред, который наносится окружающей среде в ходе их промышленной деятельности.

Формально эта система в России существует давно - учет объектов негативного воздействия на окружающую среду (НВОС) закреплен еще в 2002 году. Но в реальности она начала полноценно работать лишь в последние годы: актуальные критерии и правила были введены 1 января 2021-го. Происходило это, как мы помним, на фоне аварии в Норильске, в результате которой «Норникель» обязали выплатить рекордные 146 млрд рублей экологического ущерба. Тогда же в послании ФС прозвучало сакраментальное президентское: «Получив прибыль за счет природы, ты должен за собой убрать, а Росприроднадзор должен это проконтролировать».

И вот то, как этот контроль реализуется на практике, порой вызывает, мягко говоря, недоумение.

Недавно ко мне поступили материалы по делу, в рамках которого Росприроднадзор насчитал одному из крупнейших недропользователей почти 2 млрд.руб., а в результате разбирательства сумма снизилась более чем в 8 тысяч раз - до 235 тыс.руб.. Речь об Иркутской нефтяной компании, которой было вменено недостоверное отражение выбросов при сжигании попутного газа и использование систем учета, не соответствующих установленным требованиям, на Даниловском, Марковском и Северо-Могдинском месторождениях.

Если не уходить в сложные технические детали и метрологические тонкости, разбор которых сам по себе требует отдельной экспертизы, то суть происходящего сводится к следующему. Уже в ходе судебного спора Росприроднадзор не стал настаивать на назначении судебной экспертизы. Более того, при обжаловании ведомство сосредоточилось лишь на нарушениях на одном участке (Северо-Могдинском), фактически отказавшись от защиты остальной, основной части своих начислений.

Трудно в этой связи не обратить внимание на еще одно обстоятельство. В разгар этих судебных «баталий» в совете директоров ИНК находился бывший министр природных ресурсов Сергей Донской, в чьем подчинении ранее как раз работали органы Росприроднадзора.

По этому поводу мной направлено обращение в Генпрокуратуру с просьбой проверить, нет ли здесь взаимосвязи между заметным смягчением позиции Росприроднадзора в суде и пребыванием в руководстве компании его бывшего, так сказать, курирующего министра. А заодно разъяснить, какие ограничения и требования действуют для бывших федеральных чиновников при переходе на работу в коммерческие структуры.

Тем более что задача на недавней коллегии Генпрокуратуры была обозначена предельно ясно: добиваться полного возмещения вреда, причиненного окружающей среде.