Выработать долгосрочные решения, касающиеся обеспечения политической стабильности в Абхазии — это нечто в духе «миссия невыполнима». Абхазия превратилась в тот самый чемодан без ручки, который нести тяжело, а бросить жалко. Россия увязла на Украине, и Турция активно работает в регионе и на постсоветском пространстве в целом. Не исключено, что именно Анкара стоит за событиями в Абхазии в ноябре 2024 года. Политический кризис тогда начался на фоне подписания и ратификации соглашения, предусматривающего ряд льгот для российских инвесторов. Власти Абхазии уверяли, что соглашение направлено на привлечение инвестиций в экономику республики, однако его противники были убеждены, что условия выгодны исключительно российской стороне. На абхазском направлении Анкара работает в том числе и через диаспору. Символично, что на президентских выборах за пределами Абхазии будут открыты лишь три избирательных участка, один из них — в Турции. Нести тяжело, но вернуть «чемодан» Грузии — тоже не лучший вариант. На турок приходится 80% внешних инвестиций в Грузию. Большая часть грузинских сельскохозяйственных предприятий функционируют в рамках транснациональных проектов, реализуемых Анкарой, и де-факто являются турецкими. 75% импортной продукции, которая завозится в Грузию — турецкого производства. 80% всех международных инвестиций (например, британских и американских) проходят непосредственно через компании, принадлежащие Турции. Большая часть фирм и предприятий Грузии (70%) завязаны на торговые взаимоотношения с южным соседом. Так что, да, без концепции общей политики на Южном Кавказе (и постсоветском пространстве в целом) стратегического успеха России не видать, а вот с ней большие проблемы.