«Тарковский и мы» Андрей Плахов

Творчество Андрея Арсеньевича я горячо люблю и уважаю. Прискорбно, что открыла для себя его работы только в 20 с хвостиком, впечатления от «Зеркала», «Сталкера», «Иванова детства» и «Ностальгии» точно бы развернули мои профессиональные устремления в сферу кино, увидь я эти фильмы лет на 5 пораньше.

Одиозная фигура Тарковского непроста:гениальный обладатель неудобного характера,честно отзывавшийся о работах коллег,стоял особняком в ряду режиссеров-шестидесятников. «Самый знаменитый и самый гонимый художник, одновременно баловень судьбы и сакральная жертва» - характеризует его автор. И ведь именно «Андрей Рублев» произвел на юного выпусника механико-математического факультета Львовского университета Андрей Плахова неизгладимое впечатление и привел его на киноведческий факультет ВГИКа.

О Тарковском немало песен сложено, что же нового о решил рассказать Андрей Степанович?

Киновед и кинокритик, исследователь российского и зарубежного кино, член жюри различных фестивалей — от Венецианского до Берлинского, автор множества программ и ретроспектив - Андрей Плахов, рассказывает об изнанке советского кинематографа, эпохе перестройки, о Каннских кинофестивалях, о противостоянии между советскими режиссерами, о создании шедевров Тарковского «Андрей Рублев», «Ностальгия», «Зеркало», «Иваново детство», о неприятии его гения и вынужденной эмиграции.

«…сюжет движется по субъективной траектории личных воспоминаний и профессиональных киноведческих наблюдений, так или иначе соприкасающихся с миром Тарковского» - открыто признается автор. Так и получается. Личные истории Плахова и истории его путь в киносфере служат связующим звеном между громкими фамилиями Параджанова, Сокурова, Кайдановского, Кончаловского, Хуциева, Германа и многими другими.

По мнению Плахова, из всех советских кинематографистов ближе всего к творчеству Тарковского «по духовному масштабу и смелости художественной фантазии, при всем разительном несходстве личностей» был Параджанов. В книге «Запечатленное время» Андрей Арсеньевич открыто признает гений Параджанова, ставя его в один ряд с Брессоном, Довженко, Мидзогути и Бунюэлем.
Преемником же Тарковского можно по праву считать Александра Сокурова. В свои тридцать с небольшим Сокуров уже имел за плечами несколько зрелых режиссерских работ — «Одинокий голос человека» и «Скорбное бесчувствие», которым тоже довелось «полежать на полке» из-за цензуры. «Посмотри картину, которая называется «Одинокий голос человека».. Там есть куски, которым я просто не скрывая завидую, потому что мне так никогда не снять» - Андрей Тарковский.

«Да, мои фильмы трудны для восприятия, но я не пойду ни на малейшие компромиссы с толпой, дабы сделать их более доступными или „интересными“, я не сделаю и полшага к тому, чтобы быть понятным зрителю».

Шокирующей оказалась глава о советской цензуре. Во времена перестройки Конфликтной комиссией по творческим вопросам, председателем которой был Плахов, на экраны было выпущено около двухсот пылившихся на задворках фильмов. Запрещенные по идеологическим, моральным, национальным и персональным соображениям. Мир мог бы не увидеть «Историю Аси Клячиной» Андрея Кончаловского, «Долгую счастливую жизнь» Геннадия Шпаликова, «Молчание» Бергмана и «Дневную красавицу» Бунюэля, фильмы Параджанова и Сокурова и многих других режиссеров.

Признаюсь честно, поначалу обилие личных историй автора из 70–80-х меня отталкивало: я ведь пришла читать о Тарковском, дайте сути! Но эти воспоминания как нельзя лучше формируют срез того времени. Без них это была бы очередная биография. Плахов же берет шире. Сквозь его текст можно детально прочувствовать атмосферу эпохи, рассмотреть изнутри кинематограф 60–80-х, узнать подробности из жизни других культовых режиссеров и актеров. «Тарковский и мы…» — отнюдь не академическая монография, а полувековая история кино, рассказанная через личный опыт.

#отзыв

Делитесь, какие из фильмов Тарковского повлияли именно на вас?