Город N, как оказалось, живёт в двух параллельных режимах — и пересекаются они только географически.

Днём — всё выверено: хутбы, наставления, разговоры о нравственности, дисциплине и «правильной жизни». Лица серьёзные, интонации уверенные, образ — безупречный, почти показательный.

А вечером достаточно просто проехать по тем же улицам.

За какие-то полчаса — четыре человека из той самой дневной «витрины». Узнаваемый характерный типаж: длинные бороды, строгий внешний вид, те самые, кто ещё недавно осуждали женщин, сидящих в кафе.

И все четверо — в состоянии, которое трудно объяснить чем-то бытовым. Потерянная (или вовсе отсутствующая) координация, «плывущий» взгляд, движения, не подчиняющиеся логике. Точно те самые кадры с «загнивающего Запада», которыми у нас любят иллюстрировать «разложение» мирского порядка: люди, зависающие валяющиеся посреди улицы, не способные нормально стоять, словно выключенные из реальности.

Мы, конечно, большие специалисты по разбору чужих ошибок — особенно если речь о чиновниках: там и лицемерие найдём, и двойные стандарты, и мораль быстро измерим. Но давайте опустимся на уровень подъезда, двора, ближайшего магазина. Где всё чаще заходят уже не за хлебом, а за «солью», после которой внезапно теряют и равновесие, и ориентиры, и, похоже, остатки той самой нравственности, о которой так уверенно говорят днём.

МАХ