Когда в сердце осела горечь, мир предстал зловещим цирком, где все клоуны замышляют что-то неугодное

— Почему именно я? — он вопрошал, глядя на облака.
— Почему они не сострадают?
В то время как кто-то, оказавшийся чересчур оптимистичным,

шептался о чудесах


Утренний кофе имел привкус предательства —
он искал подтверждение вопиющего невезения в странных местах: под диваном, в карманах старых штанов и даже в бездонных глазах овсяного печенья

Все должны были вертеться вокруг его горечи. Ждал не просто жалости — хотел, чтобы каждый осуждал прочие неудачи вокруг:

— Так и должно быть, ведь мир обязан меняться в соответствии с моими капризами, с печалью в одном кармане и недовольством в другом,
—

продолжал он привычный путь к величию своей обиды.