Его сознание странным образом проникало в окружающие предметы, словно они были живыми существами, готовыми в любой момент закружиться в безумном танце реальности

Казалось, он находился в состоянии отрешенности от мира, где все вещи вокруг начинали оживать, двигаться и радоваться его

присутствию —

всё вовлекалось в этот вальс отсутствия, будто сам мир пел ему свою мелодию


И в этом абсурдном танце, где он был одновременно зрителем и участником, возникало ощущение свободы, парения над обыденностью. Он просто наблюдал, как сознание растворяется в этом причудливом движении, наполняясь невероятными восторгами, впрочем, безо всяких восторгов —
здесь не было места логике и смыслу —

лишь чистое, первобытное ликование бытия.