Стоянов отвечает на вопросы про красоту .
— Какие психологические запросы чаще всего скрываются за желанием радикально сменить причёску или образ?

— Я здесь расскажу личную историю, которая, как мне кажется, хорошо это иллюстрирует. Перед моим первым разводом моя тогдашняя супруга Саша уехала отдыхать одна — по всей видимости, как я понял уже позже, чтобы подумать, что делать дальше. Вернулась она коротко подстриженной, и это было удивительно.

Интересно, что эта история сразу напомнила мне о моей первой любви, когда мне было лет 18—19. Та девушка тоже состригла волосы. Как я понял позднее, и в том, и в другом случае это было признаком серьёзных внутренних изменений.

Поэтому любое кардинальное изменение во внешности может говорить о решимости, о готовом и уже принятом решении что-то поменять. Перекрашивание в блонд, например, тоже может свидетельствовать о готовности к переменам.
Это мои наблюдения.

У мужчин несколько иначе. Когда мужчина отращивает волосы, это может быть проявлением саморефлексии, своего рода паузой от привычного спортивного стиля.
Короткая стрижка, например, более утилитарна: она позволяет быстрее мыть голову. А вот бритьё налысо может говорить о решимости в моменте, большом напряжении и раздражении. Ежедневное бритьё напоминает мне ритуал буддийских монахов — это своего рода психологическое преодоление.

— Можно ли научить человека видеть себя красивым или это всегда внутренняя работа, которую он должен проделать самостоятельно?

— У меня когда-то была такая тема: «Полюбить себя толстого». И это не про бодипозитив, а скорее про вызов — полюбить себя с разными недостатками. Особенно ближе к 50 — возрасту обретения целостности.

Я бы сформулировал это ещё тоньше: полюбить себя разным или даже научиться видеть себя красивым — большая работа. Как и научиться разглядывать красоту в других людях. Это происходит уже на более поздних уровнях мышления, когда ты начинаешь любить людей. Но этот путь на самом деле идёт через любовь к себе.

Я не очень верю в бесконечную любовь к Богу или другим людям, если весь этот путь направлен только во внешнюю среду. Такой путь существует, ты можешь в нём раствориться, но игнорирование себя, попытка сбежать от себя, мне кажется, всё равно рано или поздно приведут тебя к знакомству с самим собой.

Поэтому путь к Богу, как мне кажется, тоже идёт через знакомство с самим собой.

— Вы много лет наблюдаете за тем, как меняются представления о красоте. Что сегодня считается привлекательным, чего не ценили ещё десять лет назад?

— Это философский вопрос. Здесь можно вспомнить размышления Альбера Камю о человеческой красоте. Но это точно не тема для одного интервью, поэтому я предлагаю исследовать её через эволюцию собственного вкуса.

Когда-то передо мной стоял выбор: жить отдельно, с семьёй на несколько городов. Но в какой-то момент я понял, что хочу другой практики — любить одну женщину. И мне кажется, что любовь и красота вообще неразрывно связаны.

Это как зеркало: то, что есть в других людях, отражается в тебе. Сначала мы замечаем внешнее, потом оно отходит на второй план. Когда-то мы хотим гармонии, красивой груди, попы, симметрии. В какой-то момент восприятие красоты меняется, и мы начинаем чувствовать человека уже не только визуально или через голос.

Многие говорят об энергии, но на самом деле ощущение другого человека приходит через ощущение самого себя. Мы закрыты, мы в коконе. Иногда этот кокон словно повёрнут мехом внутрь: нам уютно, в нём хорошо, мы нежимся в самих себе.
Но в какой-то момент этот кокон может стать невыносимым, болезненным, словно покрытым изнутри шипами и лезвиями. И тогда мы начинаем исследовать себя.