​БУДДАЧАРИТА: О ВАЖНОСТИ СЫТОСТИ

Сразу скажу, что не отношу себя ни к буддистам ни даже к буддологам, и на всю изложенную далее историю смотрю с позиции обывателя, сидящего в своём ограниченном культурном контексте.

И в рамках присутствующего там дискурса я довольно часто сталкиваюсь с не совсем верным (и, — давайте уж прямо, — не совсем честным) способом расстановки акцентов.

История о Будде, изложенная в «Буддачарите» и переведённая (в одном из самых популярных изложений) Бальмонтом, неплохо матчится с общим нарративом, крепко укоренившимся в массовой культуре: дескать, жил некогда царевич, всё у него было ОК, но вышел за пределы дворца, увидел, что не у всех так, да охренел.

Потом долго-долго страдал, потом задумался, что не надо, перестал, придумал половинчатость (ой, простите, «срединный путь») и просветлился (что бы это ни значило).

Нормальная такая история, интересная, поучительная (наверное).

Вот только один вопрос: какого, собственно, хрена характер поучений сводится к одному из двух положений. Либо к «садись под дерево и уходи в половинчатость», либо к «без страданий нет просветления» (второе, кажется, чуть реже встречается, но всё же)?

Почему так?

Почему не говорится о самом главном: о том, что для того, чтобы к сороковнику достичь «просветления», надо чтобы на начальном этапе всё было ОК.

Вот — то ценное в мифе, что делает его актуальным даже для тех, кто не верит в него. Вот та «мораль», ради которой имеет смысл хранить историю в «коллективном бессознательном».

Посмотрите сами:

<Забота о физических потребностях, «доглаженность», принятие>

И вот он помещен в дворец роскошный,
Его постель — вся в яхонтах она,
Цари Небес, златистыми руками,
Стеблистыми руками, в четырёх
Местах, где ножки, ложе закрепили.
Меж тем в пространстве Дэвы, ухватив
Цветистые, как яхонт, балдахины,
Запели песни, хор — зовущий хор,
Чтоб укрепить его в свершеньях правых.

<А вот тут про весьма здоровую социализацию в дружественной атмосфере>

Оружье бранное дремало,
Недуги скрылись, и повсюду
Лишь были дружба и любовь,
Взаимно нежа наслажденье,
Без оскверняющих желаний
Все соблюдали справедливость,
И был не слышен звон монет.
И все, кто мог, давали щедро.

Не, кусок со страданиями тоже важен, а срединность — некий способ интеграции различного опыта, спору нет!

Вот только непонятно, почему форсятся именно эти два аспекта, которые и без всяких дополнительных усилий в медиапространстве прекрасно себе реализуются?

«Старайся делать хорошо, плохо само получится» (или — более метафорично — «энтропия сама будет расти, не надо ей помогать»). В том смысле, что сложно отыскать достаточно большую группу людей, не сталкивавшихся со страданиями.

Равно как и непросто будет найти того, кто никогда не был вынужден идти на неприятные уступки («компромиссы»): всесильных нет, а самоподавление всё же возможно лишь до конечного предела.

Эти штуки и так работают, их не нужно навязывать.

А вот забота в ранней истории, корректное отношение к ребёнку (не как к еде, сюрпрайз!), некий уровень дружественности окружения при первичной и вторичной социализации — это то, что «не растёт на деревьях само по себе».

Это те явления, которые требуют предметной и осознанной культивации, это те паттерны, которые не рождаются сами по себе из контекста логикой его изменения, это действия по локальному снижению энтропии, и именно такие штуки, кмк, нуждаются в рекламе и пропаганде.

Так почему акценты ставятся не так? Почему не «чувак, у тебя в основе паттернов когнитивного / эмоционального процессинга шаблоны пиздеца, поэтому тебе уже пиздец (просто по факту)», а «садись под дерево и страдай»?

И я не о буддистах и буддистских традициях (там просто не шарю), я именно о широком, откровенно профанном употреблении этой истории?

Неужели дело лишь в том, что людям страшно контактировать с беспомощностью, и чтобы избежать этого контакта, они готовы отказаться от того, что вообще составляет цель и смысл транзакции, в рамках которой происходит отказ?

--Сведения об авторстве--
Текст: Лобанов Виталий;
Изображение: Paul Rumsey - Giant In Pit