Сегодня вместо новостей большой разговор с людьми, профессию которых в эмигрантских медиа принято писать в кавычках.

Военкоры — ещё недавно главные выгодоприобритатели СВО, голоса фронта и монопольные держатели лицензии на «неудобную правду». С ними встречался Владимир Путин, их зовут поговорить в Минобороны и называют новой медийной элитой страны.

Но сейчас, когда главные битвы переместились в тыл, телеграм заблокирован, а статус военкора и Z-блогера не спасает от признания иноагентом и даже уголовных дел, кажется, что-то изменилось.

К чему идёт это сообщество, кому оно теперь нужно, чем все в итоге закончится, и что они будут делать после СВО?

Я поговорила с четырьмя очень разными военкорами – от иноагента Романа Алёхина, бывшего бойца ЧВК Пересидка и штатного военного корреспондента Ридовки Максима Долгова до Анастасии Михайловской, которая оказалась подругой моей бурной юности.

Действительно важный разговор с самыми неожиданными деталями. Например — почему военкор Ридовки до сих пор не удалил со своей страницы посты, за которые не военкоров теперь сажают? Кажется, за этот выпуск #ОсторожноСобчак Собчак мне прилетит сразу со всех сторон – впрочем, я привыкла. Включайте, он уже на канале:

YouTube: https://youtu.be/f7U8NOKBNB8?si=IDFNU7wQdcb2FECt

VK: https://vkvideo.ru/video-212451998_456243240