Хасис лишилась свободы, когда политические убийства еще были шокирующим артефактом, а вышла на свободу, когда они стали массовыми, поставленными на конвейер.   Она разочаровалась в человеке, сделавшем ее соучастницей убийства, но не в его идеях, ради которых они вместе убивали.   Хасис не сломлена – это делает ей честь; она не раскаивается – это не делает чести нам. Она вернулась в мир, где убийцы – герои, а жертвы – предатели. Она свой мир обрела, а мы свой потеряли. Она здесь в своей тарелке, а нам, глядя на нее, становится не по себе.   Непонятно, то ли она так спешила, что нагнала свое время, то ли время  так пошло вспять, что подобрало ее на обочине истории, чтобы вынести на гребень новой волны.   Один только вопрос меня занимает. Если она такая идейная, то почему все-таки в швейный цех, а не на СВО, куда она так хотела попасть из колонии? Сейчас-то что мешает? Ведь логичнее было бы сначала туда, а уж потом к Собчак.