Евросоюз больше года рассматривает вариант передачи замороженных российских активов Украине, но никак не может согласовать формат и законность этой передачи.

Экономист Григорий Баженов специально для Осторожно Media рассказывает, что сейчас происходит с российскими деньгами и смогут ли их в итоге отдать Киеву:

Еврокомиссия предложила два основных варианта для покрытия финансовых нужд Украины на 2026–2027 годы: заимствования от имени ЕС (долговое, де-факто бюджетное финансирование из средств ЕС) и т.н. Reparations Loan — репарационный заём, при котором Комиссия получила бы право занимать деньги у финансовых институтов ЕС, используя денежные остатки, образованные в результате заморозки резервов Банка России.

Если просто, второй вариант — это крупный беспроцентный (или под низкий процент), где замороженные активы России выступают в качестве своеобразного залога, вернее, гарантий будущих репараций.

На деле, этот вариант, хоть и не являющийся прямой конфискацией, влечёт за собой многоплановые и серьёзные риски.

Юридические риски. Россия по-прежнему владеет замороженными активами, но санкции лишили возможности ими распоряжаться. При этом на резервы Центральных банков традиционно распространяется иммунитет на принудительное изъятие этих средств в других юрисдикциях. Одно дело — временное ограничение на распоряжение, другое — утрата всех правомочий. Репарационный займ как бы сохраняет собственность России на замороженные активы, но накладывает на них залоговое обременение, которое при этом предполагает по итогу переход в пользу Украины в качестве репараций. Однако, вопрос репараций не является решенным, то бишь юридического основания нет. Потенциально, это означает возможность требования Россией возвращения своих активов, массовых исков контрагентов РФ и судебных последствий. При этом ключевые финансовые институты Европы (например, ЕЦБ) отказываются выступать гарантами займа. В том числе поэтому депозитарии (например, Евроклир, где сосредоточена большая часть замороженных активов России) предупреждают о подобных рисках. Если Украина не сможет или не захочет возвращать кредит, платить по обязательствам придется Европе. Кроме того, это создаёт правовой прецедент, который идёт вразрез со сложившейся практикой, а это уже долгосрочно подрывает институциональные основы ЕС в качестве надежной юрисдикции для размещения резервов.

Экономические риски. Если доверие будет подорвано, другие страны могут счесть, что их активы могут быть изъяты без должного юридического обоснования. Это, с одной стороны может вызвать отток активов из ЕС, с другой увеличит премии, которые будут требовать страны за хранение резервов в европейских депозитариях, что скажется на ставках и удорожании обслуживания обязательств. Всё это в совокупности может привести к снижению роли ЕС в международных финансах и появлении альтернатив.

Политические риски. Внутри ЕС по этому вопросу наблюдается сильное сопротивление отдельных государств (в первую очередь Бельгии) и депозитариев. Это может усилить противоречия между странами ЕС. Кроме того, Россия может прибегнуть к разным ответным мерам: юридическим искам в международных и национальных судах, конфискациям или давлению на зарубежные активы западных компаний, находящихся в российской юрисдикции, ограничению экономических и торговых операций, гибридным ответам. Примерами последних могут являться поддержка Россией исков против европейских компаний в нейтральных или «дружественных» юрисдикциях, использование норм локального права для заморозки операций, задержки поставок, лицензий, сертификаций для европейских фирм в странах с высоким уровнем взаимодействия с Россией.

Такие риски трудно прогнозировать, как и их масштаб, поэтому страны и выражают беспокойство.

Вероятность использования. Комиссия активно продвигает идею, но без юридических гарантий и согласия ключевых институтов и депозитариев масштабный репарационный заём в предложенном виде вряд ли будет реализован немедленно. По-прежнему вопрос возможности использования замороженных активов России является неопределённым.