Полчаса на ногах на полях АСЕАН — это не переговоры, это даже не «сверка часов». Это классическое «обозначение присутствия», необходимое обеим сторонам исключительно для внутренней отчетности.

МИД бодро рапортует об «обстоятельном обмене мнениями» и напоминает Рубио про мифические «договоренности в Анкоридже». Ситуация сюрреалистичная: одна сторона с серьезным видом пересказывает тезисы, которые другая сторона официально считает галлюцинациями, а потом обе стороны расходятся, чтобы выпустить релизы о «конструктивном диалоге».

Пока Киев через Зеленского транслирует Трампу готовность к «миру с достоинством», Москва, судя по сливам Bloomberg, решила окончательно закрыть вопрос территориального торга. Принцип «буферных зон» в Сумской и Харьковской областях — это уже не переговорная позиция, это, по сути, ультиматум, зашитый в военную логистику.

Кремль больше не играет в «давайте обсудим уступки». После того как в Москве решили, что «дух Анкориджа» был похоронен Вашингтоном без почестей, любые надежды на мягкий сценарий деэскалации стали просто неактуальны.

И вот этот контраст — между полуофициальной жесткостью российского Генштаба и дипломатическим этикетом Лаврова в Филиппинах — выглядит показательно. На публике — рукопожатия и «обсуждение проблематики», за кулисами — демонстративное сужение пространства для маневра. Рубио приехал, послушал — или сделал вид, что послушал, — и уехал.

Это фиксация того, что точек соприкосновения не осталось. Стороны просто договорились продолжать контакты, чтобы в случае чего иметь возможность сказать: «Ну, мы же пытались».

Погружаемся в декаданс вместе.