На бюджете
Под «структурной трансформацией РФ-экономики» принято понимать
перестройку производственной и финансовой системы с акцентом на импортозамещение и наращивание выпуска в приоритетных секторах, получающих основной объём государственного заказа.
Данные за 1П2026 дают возможность ответить - завершилась ли эта трансформация и не означает ли это, что экономика теперь полностью «заточена» под нужды правительственной политики?
Самый показательный индикатор — дифференциация внутри промышленности. По данным Макромонитора НИУ ВШЭ,
индекс обрабатывающих производств в июне 2026 г составил
133,4 (2019=100) - значительно выше уровня 2019 г. При этом
индекс добычи в том же месяце — всего
96,3, то есть ниже уровня 2019 года. За полугодие обрабатывающие производства выросли на
+2,1% год к году, а добыча — лишь
+1,0%, причём в июне она уже ушла в минус.
Это прямое следствие перераспределения ресурсов: госзаказ (в первую очередь в приоритетном контуре) стимулирует выпуск металлоизделий, а сырьевой сектор, ориентированный на экспорт, сталкивается с падением цен и санкционными ограничениями. Можно сказать, что
производственная структура уже перестроена - центр тяжести сместился с экспорта сырья на внутренний, бюджетно-финансируемый спрос.
Но, если трансформация завершена, мы должны увидеть рост частных инвестиций в новые мощности. А инвестиции в основной капитал в первом квартале 2026 года сократились на 14,3% гг - худший результат с 2009 г. При этом правительственные инвестиции продолжают финансироваться, но их объём не компенсирует спад частного сектора. Бизнес не вкладывается в расширение, потому что не видит устойчивого рыночного спроса. Значит,
инвестиционная модель тоже трансформировалась: теперь драйвером выступает исключительно государство, а частный капитал находится в режиме ожидания или сбережения.
Безработица в июне 2026 года -
2,23%, исторический минимум. Но спрос на труд (занятые плюс вакансии) снижается с середины 2024 года. Экономика перестала создавать новые рабочие места в рыночных секторах, но сохраняет занятость за счёт приоритетного сектора. Рынок труда «замкается» на государство: основная масса новых рабочих мест (или их сохранение) обеспечивается бюджетными расходами и контрактами.
Розница в июне вырос на
7,3% год к году, а за полугодие — на
5,4%. Но реальные располагаемые доходы в 1-м кв прибавили
1,5%, а реальная зарплата в мае показала лишь
+4,5% (против +8,6% в апреле). Инфляция в июне ускорилась до
6,0%, базовый ИПЦ - до
5,2%. Т.о. номинальный рост розницы - это в основном инфляционный навес, а не увеличение физического потребления. Но важно другое: основными потребителями выступают те, кто получает доходы из бюджета. Рыночный сектор, где доходы стагнируют, не даёт вклада в рост. То есть
потребительская модель тоже стала государственно-зависимой.
Доходы бюджета растут за счёт НДС и налога на прибыль, что отражает концентрацию прибыли в крупных госкомпаниях и в секторах, обслуживающих госзаказ. Нефтегазовые доходы падают, но их замещают ненефтегазовые поступления - благодаря внутреннему налогообложению. Банки кредитуют в основном госкомпании и застройщиков, тогда как розничное кредитование остаётся сдержанным. Финансовые потоки всё больше замыкаются на государство и его подрядчиков.
Так что если под «структурной трансформацией» понимать переход к модели, где государственный спрос является главным и практически единственным драйвером роста, то да - эта трансформация
завершена. Экономика действительно перестроилась: приоритетный сектор (производство для госзаказа, смежные отрасли) растёт, а рыночные сектора стагнируют или падают. Государство стало ключевым заказчиком, работодателем и источником сверх доходов.
Экономика теперь работает «на правительственный сектор» - но это не создаёт базы для долгосрочного роста, а лишь консервирует стагнацию в остальных 70% отраслей. Но, пока правительство продолжает накачивать спрос, статистика будет показывать приемлемые цифры.
Telegram
Деньги и песец
Состояние РФ-экономики хорошо видно через цифры «Макромонитора НИУ ВШЭ» - здесь есть и месячные, и квартальные данные по реальным объёмам (с очисткой от сезонности и привязкой к 2019 г), а также инфляционные показатели – и из этих данных получается вот что
1. Общая экономическая активность:
Индекс базовых видов экономической деятельности (ЦР ВШЭ) в июне 2026 года составил 117,58 (2019=100). Это примерно на уровне мая 2026 (117,19) и ниже пиковых значений конца 2025 – начала 2026 (118–119). Квартальная динамика за 1-й кв 2026 г показывала падение, во 2-м – небольшое восстановление. В целом индекс колеблется вокруг плато, достигнутого ещё в 2024 году. Никакого «поступательного разгона» не видно.
2. Промышленность:
Индекс промпроизводства (альтернативная оценка ЦР ВШЭ) в июне 2026 – 116,21 (2019=100). Это ниже майского уровня (116,34) и значительно ниже пиков начала года (118,87 в марте). В добыче – 96,33 в июне, что ниже 100, т.е. добыча реально сокращается относительно 2019 года.
В обработке – 133,37 в июне, что, наоборот, выше 2019-го, но с мая наблюдается небольшое снижение. За полугодие обработка показывает рост +2,1% г/г, добыча – примерно +1% (но с падением в июне). Это подтверждает тезис о «поляризации»: «приоритетный сектор» (который в обработке, в основном) тянет вверх, а сырьевой сектор – вниз.
3. Строительство и инвестиции:
Инвестиции в основной капитал в 1-м квартале 2026 года, составили 123,44 (2019=100). Это падение на 5,5% к предыдущему кварталу (сезонно сглаженно) и на 14,3% г.г – худший результат с 2009 года, это уже все знают. Квартальная динамика: 4 кв. 2025 – ещё 130,7, а 1 кв. 2026 – 123,4. (2 кв. 2026 – ЦБ РФ видит секвенциальный рост, но это не перелом тренда)
Стройка: индекс в июне 2026 – 135,25 (2019=100). За полугодие 2026 – падение на 5,0% г/г . В июне был небольшой рост +3,5% г/г, но он лишь частично компенсирует провалы января-мая. Так что стройка также в минусе.
4. Розница: номинальный рост на фоне инфляции
Розничный товарооборот в июне 2026 – 125,8 (2019=100). Рост к маю – около 0,25% (сезонно сглаженно), за полугодие – +5,4% г/г. Это высокий номинальный рост, но он разогнан инфляцией. Реальные физические объёмы практически не растут.
Платные услуги – 123,7 в июне, за полугодие +2,6% г/г. Умеренно, скажем.
5. Реальные доходы и зарплаты:замедление
Реальные располагаемые доходы в 1-м квартале 2026 – 132,3 (2019=100), что выше 2025-го, но квартальный прирост – всего +0,4% (с.у.). Да, замедление. Реальная зарплата в мае 2026 – 124,8 (2019=100), что чуть ниже апрельского уровня, за полугодие рост +7,2% г/г, но динамика замедляется (в апреле было +8,6% г/г, в мае – +4,5% г/г). Это прямо указывает на сжатие покупательной способности.
6. Инфляция: разгон
Инфляция в июне – 6,02% г/г , базовый ИПЦ – 5,2%. Месячный прирост (с.у.) в июне – 1,0% (SAAR), что значительно выше майского. Основной вклад – топливо и продовольствие. Инфляционные ожидания, судя по всему, также растут.
7. Парадокс низкой безработицы
Уровень безработицы в июне 2026 – 2,23% (сезонно сглаженно). Это исторический минимум. Однако спрос на рабочую силу (занятые + вакансии) в июне составил 76,7 млн, что ниже пика 2024 года (77,5 млн). Рынок труда застыл: новые рабочие места не создаются, но старые пока держатся. Низкая безработица – это инерция, а не признак роста.
Данные Макромонитора подтверждают картину «двух экономик»:
Правительственный сегмент («приоритетный сектор», бюджетные расходы) поддерживает обработку и, через «выплоты», розничный спрос. Однако этот рост уже исчерпывает себя – загрузка мощностей снижается, инвестиции падают.
Рыночный сегмент (строительство, добыча, оптовая торговля, частные инвестиции) уже в рецессии. Инвестиции сокращаются, промышленность (без «приоритетного сектора») стагнирует, реальные доходы замедляются.
Инфляция ускоряется, что создаёт иллюзию роста розницы, но реальные доходы не успевают за ценами.
Рынок труда – стабилен, но и там есть проблемы (снижение спроса на труд, замедление роста зарплат).
