Налоговая работает как не в себя – но денег в стране нет

Налоговая задолженность бизнеса и граждан достигла рекордных 4 трлн рублей против 3 трлн годом ранее, сообщают «Известия». Из этой суммы 1,7 трлн рублей составляют непосредственно неуплаченные налоги и взносы, остальное — пени, штрафы и проценты. Впечатляет.

Наибольшая задолженность накоплена по НДС (648 млрд рублей), налогу на прибыль (294 млрд) и страховым взносам (292 млрд). Бизнес связывает рост задолженности с дорогими кредитами, ростом издержек, усложнением логистики и нестабильным спросом. И это при том, что эксперты отмечают также резкое повышение эффективности налогового контроля со стороны ФНС. Как известно, также в 2026 году выросла налоговая нагрузка: НДС повышен до 22%, расширен круг его плательщиков.

На самом деле – это новость, которую лучше читать сидя. Когда государство сталкивается с массовым уклонением от налогов, оно обычно видит снижение собираемости и рост теневого сектора. Но в России происходит противоположное. ФНС никогда не работала настолько эффективно, как сейчас. Налоговая служба видит практически всё: банковские операции, цепочки контрагентов, движение средств, расчёты по НДС. Пространства для старых схем остаётся всё меньше. Поэтому рекордная задолженность возникает не потому, что государство перестало контролировать бизнес. Она возникает несмотря на то, что контроль стал беспрецедентным.

Это принципиально важный момент. Фактически компании говорят государству: мы не спорим с начислениями, мы просто не можем их оплатить.

На это указывает сама структура задолженности. Главный долг образуется по НДС. А НДС — это прежде всего налог на оборот. Его рост обычно означает не столько убытки предприятий, сколько нехватку оборотных средств. Компания продала товар, выставила документы, начислила налог, но деньги ещё не получила или уже направила их на более срочные расходы. Поэтому нынешняя ситуация гораздо больше напоминает кризис ликвидности, чем кризис рентабельности.

Причина хорошо видна на макроуровне. Российская экономика последние два года жила в режиме очень дорогих денег. Высокая ключевая ставка позволила (?) стабилизировать инфляцию, но одновременно резко увеличила стоимость оборотного финансирования. Бизнес оказался в ситуации, когда брать кредит для покрытия кассовых разрывов становится всё менее выгодно. В результате роль своеобразного «кредитора последней инстанции» начинает выполнять бюджет. Компании сначала платят зарплаты, затем рассчитываются с поставщиками, а налоговые платежи откладывают настолько долго, насколько позволяет система.

ФНС подчёркивает, что количество должников за последние годы сократилось. Это означает, что проблема становится более концентрированной. Иными словами, речь идёт не о миллионах мелких неплательщиков, а о растущих проблемах у более крупных игроков. А это уже создаёт системные риски.

Начинаем видеть всё более отчётливое разделение экономики на два контура. Первый контур — государственный. Оборонная промышленность, инфраструктурные проекты, предприятия с устойчивым бюджетным финансированием. Второй контур — гражданский рынок, живущий за счёт спроса населения и коммерческого кредитования. Именно второй контур сегодня испытывает основное давление.

С социологической точки зрения это не менее интересно. Рост налоговой задолженности отражает изменение ожиданий бизнеса. Предприниматель, уверенный в будущем, старается сохранить хорошую налоговую историю и готов занимать деньги для исполнения обязательств. Предприниматель, который не уверен в перспективах ближайших месяцев – ему уже всё равно.

Поэтому нынешние четыре триллиона налоговых долгов — это не столько показатель налоговой дисциплины, сколько индикатор настроений экономики. Плохих настроений, если кто не понял.