Смотрела сейчас старое интервью Дмитрия Крымова. Для меня его голос и речь — музыка и мануальная практика души. С ним как-то всё яснее и проще.

Владочка тоже слушал вместе со мной, а потом уснул. Проснулся, когда я уже выключала свет, и спросил:

— Что ты запомнила? Что тебе понравилось?

— Как он говорил про своих студентов и Школу драматического искусства: «Это был не театр, это была любовь».

— Прямо как у тебя с клиникой!

Не театр. Не клиника. Не работа. Любовь ❤️

В выходные спонтанно оказались в Светлогорске. Уехали в командировку в Петербург, а обратно в Москву не нашлось удобных билетов, вот и решились на такой маршрут.

Балтика — наше место силы. Море там какое-то другое. Благороднее. Тяжелее. Одного цвета с небом. Каждый раз невероятное впечатление.

А тут еще и концерт «Моя Мишель».
Мы не то чтобы фанаты, но пару песен каждый из нас знал. Вот и решили заскочить.

Зал был полный. Солистка прекрасна — такая немного Бритни Спирс, только танцует меньше. А поет отлично. Было задорно. Мы тоже с Владом танцевали и активно хлопали.

И вдруг где-то в середине концерта я увидела мальчика.

Он снимал каждую песню на телефон, увеличивал изображение, чтобы получше разглядеть солистку, и подпевал.

Он знал все-все песни. Вместе со всеми подпевками «ааа» и «оооо». Знал все интонации, все слова.

Сидел почти неподвижно, чтобы ничего не пропустить и снять весь концерт от начала до конца.

Но какая у него была мимика!

Сколько чувств. Сколько восторга. Сколько любви к этой певице.

Я в какой-то момент перестала смотреть на сцену и стала смотреть только на него.

Родители рядом были умеренно вовлечены. Младший брат тоже. А этот мальчик с короткой стрижкой — пятиклассник на вид — кажется, именно он притащил на концерт всю семью и был совершенно, абсолютно в этой музыке.

И знаете, это оказался гораздо интереснее самого концерта.

Наблюдать за человеком, который по-настоящему что-то любит.

Музыку. Свою богиню на сцене. Дело. Человека. Что угодно.

Потому что без любви музыка — не та. Еда — не та. Работа — не та. Даже жизнь как будто немного не та.

Можно быть очень профессиональным. Можно знать технологию, иметь талант, деньги, опыт, стратегию.

Но любовь и неподдельная вера в то, что ты делаешь, — это какая-то другая энергия. Она чувствуется. И, кажется, именно она делает жизнь желанной.

Так что если сегодня вечером или завтра утром вам попадется что-то, что вы действительно любите, — задержитесь в этом чувстве.

И не стесняйтесь быть тем самым пятиклассником с короткой стрижкой, который знает все песни и смотрит на свою сцену так, будто на ней происходит самое важное событие в мире.

Потому что, возможно, так оно и есть❤️

Сегодня ехала поездом в Санкт-Петербург и посмотрела фильм «Темные воды».

Он основан на реальной истории. А точнее — на статье в The New York Times. Главный герой — адвокат, который много лет борется с огромной корпорацией, ставящей прибыль выше экологии и здоровья людей.

Там очень классический путь героя. Сначала он один. Никто не верит. Многие считают, что он проиграет. Даже семья устает жить в этой бесконечной борьбе.

А потом приходит победа. Не в виде красивого финала, где зло повержено. А в виде компенсаций людям, изменения правил и перемен во всей индустрии.

Но больше всего меня зацепил не этот финал где справедливость восторжествовала. А то, сколько времени на это понадобилось. Это фильм про длинную дистанцию.

Например, мы занимаемся реабилитацией уже 16 лет.

В 2010 году это направление почти никто не воспринимал всерьез. Многие врачи относились к нему скептически. Нейрохирурги и неврологи неохотно направляли пациентов на реабилитацию. Да и сама специальность не считалась престижной.

Сегодня каждый третий пациент приходит к нам по рекомендации врача. Реабилитологи стали востребованными и высокооплачиваемыми специалистами. Инвесторы с интересом смотрят на это направление.

Со стороны кажется, что все изменилось само собой. Но между «никому не нужно» и «всем интересно» прошло шестнадцать лет.

Кстати, в Санкт-Петербург я приехала защищать перед спонсорами новый проект. Скоро обязательно расскажу.

Не знаю, сколько времени потребуется ему. Может быть, тоже пятнадцать лет.

И знаете что? Если и этому проекту понадобится лет пятнадцать — ничего. Я к тому времени все еще собираюсь быть прекрасной. И очень деятельной.

Опытные люди говорят, что второй социальный проект строится быстрее первого. Очень хочется в это верить.

Так что продолжаем мечтать о большом. И делать то, что однажды покажется окружающим «внезапным успехом» ❤️

Завтра мы с командой уезжаем на стратегическую сессию.

Будем писать кодекс коммуникации клиники «Три сестры».

И да, вы можете удивиться: «Как? Вы столько говорите о культуре, лидерстве и коммуникации — и у вас до сих пор нет кодекса?»

Нет.

Потому что, пока компания растет спокойно, культура прекрасно живет без документов. Она интуитивно передается через людей и ежедневные решения.

Но потом наступает время, когда одной интуиции становится недостаточно.
Когда приходится повышать цены. Принимать непопулярные решения. Прощаться с людьми. Требовать большей скорости. Работать в постоянной неопределенности.

Вообще словосочетание «кодекс коммуникации» звучит немного скучно. Как будто сейчас соберемся и будем придумывать, какими словами здороваться.

На самом деле мы будем искать не правильные фразы, а правильную интонацию.

Когда кодекс будет готов — обязательно покажу его вам.

А пока хочу попросить вашей помощи.

Какие ритуалы, традиции или маленькие детали коммуникации вы встречали в клиниках или других компаниях, которые вам запомнились? Что создавало ощущение: «Здесь о людях действительно заботятся»?

И наоборот — какие слова, интонации или привычки разрушали доверие, даже если все остальное было идеально?

Сегодня услышала фразу: «Сначала нам надо наговориться».

Так говорит Роман Ершов, президент группы Askona, когда команда разрабатывает стратегию, создает новый продукт или ищет лучшее решение.

Мне эта мысль очень откликнулась.

У нас в клинике все происходит так же. Когда мы придумываем что-то новое, мы сначала разговариваем. Много. Смотрим на задачу с разных сторон, изучаем лучшие практики, разговариваем с экспертами и клиентами, спорим, задаем вопросы.

Со стороны может показаться, что это бесконечные разговоры и литры выпитого кофе. Но на самом деле именно в этих разговорах рождается самое важное.

Когда мы говорим, мы не просто обмениваемся информацией — мы формулируем мысли. Уточняем смыслы. Находим неожиданные связи. И постепенно складывается то решение, которого не было ни у кого из нас по отдельности.

Так что, если услышите фразу «нам надо наговориться», воспринимайте ее как приглашение не к обсуждению, а к созданию. Потому что многие лучшие решения сначала были просто хорошим разговором ❤️

Решила проявить великодушие и отдала Ауди на время своего отпуска любимому брату. Он недавно получил права и пока ухаживает за красивыми машинами, как влюбленный жених.

В итоге — сегодня забирала машину со штрафстоянки. Припарковал где нельзя.

Приехала по адресу и вдруг поняла, что уже была здесь. Помню, была осень, холодно, ковид. Маленькая будка, набитая людьми. Все орали и были злые. Сотрудники тоже.

И ощущение было ужасно унизительное. Как будто тебя вызвали к директору. Ты и так понимаешь, что ошибся, но тебя еще надо как следует отчитать, погонять по кабинетам, заставить что-то писать, заплатить штраф и только потом снисходительно разрешить забрать машину. Выходишь не только без денег, но еще и с ощущением, что тебя специально решили добить.

Прошло семь лет.

И сегодня я просто не поверила своим глазам. Всё в одном месте, быстро, без очередей, спокойно. Но больше всего меня поразили люди и то, как они общались.

Со мной разговаривали так, будто я приехала за новой машиной в салон, а не за эвакуированной Ауди. Очень уважительно. В какой-то момент я подумала — кажется, они правда понимают, что человек уже и так наказан. Он уже понервничал. Уже отменил дела. Уже заплатит штраф. Возможно, сначала вообще решил, что машину угнали. Зачем делать этот день еще хуже?

А еще увидела плакат: «На деньги от платной парковки мы благоустраиваем ваши дворы». И всю дорогу домой ловила себя на странном чувстве — на какой-то радости от того, что вот это тоже может меняться.

И такое не происходит само собой. Не бывает, чтобы десятки сотрудников вдруг одновременно начали одинаково уважительно разговаривать с людьми.
Это значит, что кто-то внутри системы последовательно строил культуру сервиса. Учился, объяснял, требовал, подбирал людей. Как руководитель я знаю, что изменить процесс сложно. Но изменить поведение людей — это вообще задача со звездочкой. Похоже, в Дептрансе она получилась. Снимаю шляпу.

Хотя один пункт в сервис я бы всё-таки добавила — доставку эвакуированной машины домой. Желательно с бутылкой шампанского на пассажирском сиденье.

Штраф это не отменит, но обидно будет уже значительно меньше

Мы с Владом любим ходить на интервью вместе. Почти как на свидание.

Иногда полезно увидеть своего партнера глазами других людей. Услышать, как он рассуждает, что для него важно, чему он улыбается.

Наверное, поэтому мы так любим такие разговоры. Особенно когда интервьюер умеет создать пространство, в котором хочется не отвечать «правильно», а размышлять вслух. Спасибо, Камилла, за такой разговор.

В этом выпуске говорили о том, как устроена клиника «Три сестры», почему культура общения внутри команды влияет на результат лечения, как принимать сложные решения, строить партнерства, справляться с выгоранием и совмещать работу с семейной жизнью.

Оставлю ссылку — вдруг вам тоже захочется его послушать.

Выбрались в отпуск в горы. И вот бы гулять неспешно вдвоем и говорить о разном. Но с нами четверо детей, поэтому мы отправились в зоопарк.

И вот там, в вольере с козочками и кроликами, был сотрудник. Молодой парень Артем. И он ловил коз. Причем так уверенно, знаете, без лишних эмоций. Просто берет козу, прижимает к себе, крепко так, как будто это обычное дело, и закапывает ей что-то в уши.

И мы смотрим на это и понимаем, что это не совсем тот зоопарк, который мы ожидали, где дети с морковкой в руках, где всё мило и беззаботно. А тут какая-то настоящая производственная драма разворачивается у нас на глазах.

О чем мы и сказали Артему.

— Ой, сложное это дело, — говорит он — Никто не любит лечиться.
— А вы сами любите лечить?
— Нет, не люблю.
— Почему?
— Пока лечу их, жалею. Потом привязываюсь. Хотя козы такие дурные, не то что кролики. А всё равно люблю их.

Я поймала себя на мысли, что в реабилитации и вообще в медицине всё устроено примерно так же.

Между врачом и пациентом всё время возникает связь. Не придуманная. Не по инструкции. А просто возникает.

Можно сколько угодно говорить про границы. Про то, что врач не должен вовлекаться. Что он должен быть профессиональным. Держать дистанцию. Не путать себя с пациентом. Не переносить на себя.

И это всё правильно и по-книжному. Но в жизни всё равно не получается так.

Есть врачи, которых вспоминают и благодарят пациенты. И это не те, кто идеально соблюдал дистанцию. Это те, кто почему-то оказались рядом по-настоящему.

Кто потом пишет или звонит после выписки. Или вдруг присылает полезную статью, потому что увидел и вспомнил. Или передает тебя дальше так, будто ты не «случай», а человек, которого он ещё не отпустил, но уже не может вести один. Или пишет обоснование для благотворительного фонда и собирает деньги на лечение.

Конечно, лечение остаётся лечением. Работа — работой.
Но иногда в какой-то момент обнаруживаешь, что тебе не всё равно, как сложится чужая жизнь дальше.

И тогда появляется та самая привязанность, о которой так спокойно говорил Артем.

Хотя люди бывают не проще коз. И тоже иногда ужасно упрямые. А всё равно любишь ❤️

Июнь

Весь июнь у меня прошел под знаком последних звонков и выпускных.

Ваня окончил школу и поступил в гастрономический вуз. Арсений закончил начальную школу и перешел в среднюю. Это был настоящий калейдоскоп — кино, танцы, выступления, благодарности, речи и моменты, от которых щиплет в глазах.

Я сентиментальная барышня, и чтобы расплакаться, мне много не нужно. Достаточно одной мелодии и вопроса в микрофон: «Поднимите руку, кто помнит первый школьный день своего ребенка».

Стою, украдкой вытираю слезы и, чтобы окончательно не утонуть в этой минорной ноте, начинаю думать о «Трех сестрах».

Вот было бы здорово, думаю, устроить у нас День выпускника. Провожать в большой мир пациентов, которые выиграли свой бой за жизнь. Праздновать их победы.

Были бы речи и танцы, выступления и ответные слова. Может быть, даже песни врачей.

На большом экране — истории пациентов. Хроника того, как они проходили реабилитацию, как заново учились делать простые и сложные вещи. А еще приходили бы выпускники прошлых лет и рассказывали, чего добились после выписки, как живут, кого полюбили, какие профессии освоили.

Помечтала и забыла.

А через день в общем чате клиники вижу фотографию мальчика с красным дипломом в руках. И сообщение от его папы:

«Ваш пациент получил сегодня красный диплом.
Благодаря вашей большой команде все потихоньку налаживается!!! Спасибо!!!
А еще его признали годным к армии, ну это нонсенс….»

И следом доктор отправляет выписку, где описывается состояние, в котором Саша поступил к нам:

«Неврологический статус при поступлении: состояние минимального сознания плюс. По просьбе закрывает глаза, приоткрывает рот. Вокализации и артикуляции нет. Парез взора влево, за молоточком не следит. Лицо симметрично. Язык из полости рта не выводит. Спастический левосторонний гемипарез до уровня плеча. Угол разгибания левого локтевого сустава 120 гр. (пассивно). На оценку чувствительности не реагирует. Тазовые функции не контролирует, мочеиспускание и дефекация в подгузник. Не вертикализирован».

И вот он — красный диплом.

Пока мы не сняли большой зал и не устроили настоящий День выпускника «Трех сестер», пусть этот канал будет местом, где можно праздновать такие победы.
Потому что пациенты — это моя расширенная семья. А своих не отпускают без аплодисментов.

Пойду заказывать водостойкую тушь 💔

- По моему опыту, с пациентом надо разговаривать вот так….

И тут мы, тренеры по коммуникации, обычно закатываем глаза. Откуда вы знаете, что это работает? А вы спрашивали пациентов? А пробовали иначе? В общем, включается наше педагогическое высокомерие, которое потом прекрасно выгуливается за кофе.

Но иногда встречаются совершенно авторские находки, перед которыми остается только капитулировать.

У нас работает Татьяна. Она великолепная медсестра, делает самые сложные манипуляции, четкая, быстрая, последовательная. И у нее есть свой фирменный прием.

Таня выросла в семье военного. И когда взрослый мужчина пациент, увидев перед собой молодую девушку, с сомнением спрашивает:

— Вы что, такая молодая, будете меня сейчас катетеризировать?

Она спокойно отвечает:

— Так точно.

И Таня говорит, что после этой фразы у нее 0% отказов.

Раньше она объясняла, что просто так молодо выглядит. Рассказывала про свой медицинский опыт. Иногда молча улыбалась или сухо отвечала «вам назначено…»

А потом Таня нашла свое «так точно».

Я, конечно, хотела бы завернуть это в протокол и рекомендовать как коммуникативный прием. Но есть проблема — у меня самой «так точно» вообще не работает.

Потому что дело не в волшебной фразе, а в Тане. В ее интонации, в которой одновременно есть твердость, эмпатия и юмор. В том, что она говорит это абсолютно органично.

Я проверяла — если это скажу я, магии не случится.

Так точно)

В пятницу встречалась с хорватским нейрохирургом. Он прилетел специально на консультацию к нашему иностранному пациенту (да-да, в «Три сестры» приезжают лечиться пациенты из Европы).

У доктора имя под стать профессии — Darko Chudy (Дарко Чуди, почти Чудо). Забавно, когда я его увидела, сразу вспомнила крутого горного проектировщика из Польши, с которым работала еще в Северстали. Это был мой первый опыт найма топ-менеджера такого уровня. И тут дежавю — та же манера рассуждать, пить вино, рассказывать о семье и, конечно, увлеченно говорить о своем деле. В общем, сам по себе ужин с такими благородными бородатыми взрослыми дядьками приносит интеллектуальное и эстетическое удовольствие. А если это еще и имеет отношение к твоей компании — удовольствие вдвойне.

Дарко занимается выводом пациентов из состояния малого сознания с помощью хирургического метода DBS (глубокой стимуляции мозга). Этот метод считается в мире перспективным, но все еще остается экспериментальным. Дарко входит в узкий круг мировых исследователей и берется за самые сложные случаи.

Статистика, по его словам, примерно такая: около 40% пациентов в состоянии малого сознания могут быть кандидатами на операцию DBS, а из тех, кто проходит это лечение, 20–30% добиваются значимых результатов. Кто-то скажет, что при хирургических рисках это очень низкий процент успеха. Но, кажется, большинство наших пациентов согласились бы на операцию и при меньших вероятностях, если бы существовал хотя бы какой-то шанс.

В России такие операции проводятся при болезни Паркинсона, а для пациентов в состоянии малого сознания — скорее, остаются исключением. Они возможны в госпиталях федерального уровня. Буду думать, как мы могли бы на это повлиять.

Когда Дарко показывал видео своих пациентов, он открыл переписку со своим коллегой из США, где среди сообщений я увидела фразу:

- Это очень сложный случай, Дарко. Удачи вашему пациенту и вам в этом!

Он словно обнял его, а не был дежурно вежлив.

Я мечтаю, чтобы в нашей профессиональной культуре было больше такой открытой поддержки — и между коллегами, и по отношению к пациентам.

Пойду работать над этим. Понедельник — самое время решаться на большие мечты ❤️

Подслушано в клинике «Три сестры»

На день медика у нас на лужайке как всегда был праздник. Каждый год мы устраиваем спортивный флешмоб. Наш сотрудник на сцене показывает упражнение, а все остальные повторяют за ним в такт под музыку. Очень классно через движение раскачивать ощущение общности, азарта, силы. Удивительно, как несколько простых упражнений мгновенно превращают толпу в команду.

А в этот раз мы придумали, что на сцене будут наши пациенты. Показывать движения они не могли, но в микрофон голосом говорили, что делать, а мы выполняли. И было еще круче и душевнее. Обычно мы их заставляем двигаться, а тут наоборот.

После флешмоба было много разговоров с пациентами. Наша трехмесячная Агата путешествовала по рукам. Говорили про возраст, про взросление и как со временем меняется жизнь.

Одна красивая дама сказала:

— Знаете, а мне нравится быть старой. Никому ничего не должна. Наконец-то могу говорить всё, что думаю. Всю правду — прямо в глаза. И никто не обижается. Думают: «Она же старая. Что с неё взять».

Разговоры на Чеховской улице почему-то всегда получаются чеховские ❤️

Я не врач. Не ставлю диагнозы, не провожу операции, не назначаю лечение. Но для меня огромное счастье — работать в больнице.

В медицине, кроме профессионального азарта, ощущения выбора невероятной профессии, чувства значимости и порой незаменимости, есть еще одна очень важная часть — служение. Это ежедневный выбор быть рядом, когда страшно, больно и трудно, когда человеку нужны надежда и поддержка. И для меня большая честь создавать пространство — клинику «Три сестры», — где такое отношение становится нормой.

Меня редко поздравляют с Днем медицинского работника. И это правильно. Я всегда немного смущаюсь, все-таки я не врач. Но сегодня я получила, пожалуй, самое лучшее поздравление. И подарил его мне мой сын.

Даня, у которого РАС, говорит немного. Поэтому каждый наш связный диалог для меня маленькое чудо.

— Мам, а когда мы поедем в «Три сестры»?
— Уже завтра. А что ты там будешь делать?
— Работать.
— Круто! А кем ты будешь работать?
— Человеком.

Я улыбнулась. Потому что это, кажется, самый правильный ответ.

Можно быть врачом, реабилитологом, медсестрой, администратором или руководителем. Но если сначала не быть человеком, все остальное теряет смысл.
Мы строим «Три сестры» именно так — не вокруг диагнозов, технологий или процессов, а вокруг человека и его семьи. Чтобы каждого видели, слышали, уважали и поддерживали.

Для меня человекоцентричная медицина — это не модный термин. А очень простая идея: лечить не случай, а человека.

Поэтому ответ Дани оказался таким точным. Работать человеком — это, возможно, самая важная работа в медицине.

Спасибо всем, кто каждый день выбирает именно ее ❤️

Что ж… Больше 20% голосов никогда не слышали о конференции «Случай из практики». Рассказываю!

Впервые мы провели ее в 2023 году, после чего журналисты написали, что это революция в мире медицинских конференций. Проходит она в формате кейс-шоу.

Сначала мы собираем реальные истории из жизни российских клиник — сложные управленческие кейсы, этические дилеммы, громкие события. Наш редактор берет интервью у участников ситуаций и с их слов пишет монологи героев. Потом мы снимаем эти монологи с классными актерами. Получаются сюжеты, рассказанные с разных точек зрения — врача, пациента, директора клиники, инвестора, спонсора.

Так появляются истории, которые эксперты в день конференции обсуждают на сцене. Обычно это полярные точки зрения, поэтому происходят жаркие дебаты. В экспертах — известные люди из мира медицины и не только. Медийные звезды, крутые предприниматели, социологи, ученые, врачи.

Зал тоже участвует. Голосует, комментирует, спорит.
В прошлом году в зале были ребята из Яндекса, кинорежиссеры, учителя, девелоперы — всем зашло. Весь день как на одном дыхании: интеллектуальное удовольствие, рефлексия и сила сообщества. Никто не уходит раньше. Наоборот, после окончания конференции люди еще часами спорят в кулуарах и обмениваются контактами.

А теперь — самое интересное.
Мы начали подготовку к новому сезону и уже собираем материал. И тема этого года, кажется, касается сегодня каждого руководителя больницы.

Экономический кризис.

Если у вас есть кейс, связанный с кризисом — увольнения, конфликтные решения, маркетинговые эксперименты, банкротство, переговоры с инвесторами, отношения с пациентами — присылайте его в наш бот @anna_simakova_bot

Лучшие истории станут частью конференции.
А в сентябре мы снова соберемся и вместе будем обсуждать вопросы, на которые пока ни у кого нет готовых ответов

Так!

Хочу поделиться с вами идеями про следующую конференцию «Случай из практики».

Но сначала опрос ⬇️

Вчера выступала в Петербурге на конференции. Просили снова рассказать про культурный код нашей больницы. Я недоумеваю, кому интересно слушать про культуру, когда 2026 год подбросил тест на жизнеспособность наших бизнесов. И в перерывах и за ланчем все только и говорят, как ищут новых клиентов и сокращают расходы. А со сцены — культура. В общем будто по пирамиде Маслоу мы скатились в самое основание, а в программе заявляем верхушку.

Но я думаю, что кризис это время не столько рассуждать о культуре, а проверять какая она у вас в действии. Легко быть понимающими, щедрыми, человекоцентричными, когда есть ресурсы — люди, время, запас прочности. А в темные времена нужно принимать решения, и вот тут-то всё обнажается.

У вас ценности, которые единожды размещены на сайте или вы действительно следуете им в своих повседневных решениях? Это правда компания единомышленников, готовых работать больше и грести, когда нужно, или очередная рабочая группа? Вы по-прежнему перфекционисты своего продукта или «пусть и за это спасибо скажут»?

Мне вспоминается Виктор Франкл, который писал, что у человека можно отнять почти всё, кроме последней свободы — выбирать собственное отношение к обстоятельствам и собственный путь.
И именно в обстоятельствах, которые мы не выбирали, лучше всего проявляется то, что мы представляем собой на самом деле.

Кажется, с организациями происходит нечто похожее. Организационная культура сегодня перестает быть корпоративным термином. Она становится ответом на вопрос: кто мы такие, когда нам трудно?

Есть еще одна причина, почему культура в кризис имеет значение.

Потому что кризис пройдет.

Через несколько лет нынешние сотрудники будут рассказывать, как компания вела себя в сложные времена. Пациенты будут помнить, как с ними разговаривали, когда всем было непросто. Партнеры будут рекомендовать тех, кто выполнял обещания.

Поэтому кризис — это не пауза в формировании культуры. Это момент, когда культура сдает экзамен. И пишется особенно крупными буквами

***
А картину вы, конечно, узнали. Это «Примавера» Боттичелли. К чему она? Культурный код реабилитации — Возрождение. Когда почти всё уснуло и умерло, неизбежно приходит весна и надежда на новую лучшую жизнь ❤️

На этой неделе выступала в Сколково на программе Светланы Миронюк. Говорили о том, как ИИ влияет сейчас на коммуникацию и к каким новым сложностям между людьми приводит. На семинаре были ребята из Авито, из нефтянки, то есть не только медицина, и это было особенно интересно.

Я, если честно, стопроцентный технооптимист. Нейросети уже сейчас сильно упрощают жизнь. И да, я правда верю, что постепенно мы отдадим им всю нелюбимую работу (те же истории болезни) и будем больше времени проводить с пациентами.

Но вот что я услышала от других спикеров и за что зацепилась.

Активное пользование ИИ, оказывается, довольно быстро приводит к выгоранию сотрудников. Потому что резко вырастает скорость. И прозрачность. Ничего не теряется, не забывается, не «ой, я не увидел». Всё зафиксировано, стоит в календаре, напомнит, догонит, вынесет в общий чат. Человек устает и не успевает, а машина нет.

И тут у меня, как у руководителя, странное ощущение. Потому что для меня это… скорее облегчение. Я по своему человекоцентричному типу склонна к пониманию, принятию (и как следствие попустительству). И там, где раньше я могла что-то забыть, не дожать или «ладно, потом», — теперь есть система, которая просто фиксирует договоренности. И мне напоминает. И второй стороне тоже.

В общем, для тех, кто раньше был и так дисциплинирован - это восторг, а тем, кто «сливался» с задач, - что ж, вызов его продуктивности.

А вот, что на самом деле захлопывает нас в ловушке скорости, так это культура nexting. Нам некогда радоваться победам, осмыслять опыт. Быть в покое - преступно. За одной главой, которую второпях прочли и думали, перелистаем на досуге, идет следующая глава. А потом следующая книга. Следующий вызов, задача, год. И всё, что дальше, должно быть мощнее, эффективнее, выше предыдущего. Выручка должна расти, эффективность должна расти, стрессоустойчивость должна расти! Несмотря ни на что!

Такие правила придумал не робот, а человек. Он нам тут покорный помощник. А всё остальное — в наших с вами белокурых и не только головах ❤️

Я стала реже радовать вас текстами. И это не кризис идей или творчества, это пересборка задач. В 2026 году бизнес требует от предпринимателей ручного управления. С кем из друзей не поговорю, все жалуются на падение доходов и трансформируют бизнес-модели. А есть даже те, кто продает или закрывает бизнес.

Мы в Три сестры тоже ощущаем кризис — в настроениях клиентов, выросших расходах и подорожавшей рекламе. У меня все сжимается внутри, когда думаю о рисках и представляю плохой сценарий. Это большое давление и стресс (и совсем не рекомендовано молодой кормящей матери).
Но на этот случай у меня есть три рецепта, которые помогают:

1. Я вспоминаю, что всё это уже было. Мы проходили свою долину смерти, задержки по зарплате, пережили ковид и 22 год. И каждый раз мы придумывали вариант. Кстати, это не было одно какое-то вау-решение, это, скорее, везде по чуть-чуть — и незаметно наступала белая полоса. Я помню, как это бывает, и стараюсь почувствовать, что этот период станет очередным воспоминанием в истории клиники. Более того, он будет витком, когда мы придумаем новый рецепт эффективности и выносливости.

2. Делаю то, что зависит только от меня. Неопределенность повсюду в течение всей жизни. В кризис это чувство нарастает. Никогда не знаешь, что скажет налоговая, акционеры, разгневанный клиент, обиженный врач. Я не хочу гадать. В период кризиса надо делать только то, что точно зависит от тебя. Это добавляет контроля над ситуацией и возвращает чувство опоры.

3. Наконец, неоднозначное от провайдера человекоцентричности. Как ведут себя врачи в кризис с пациентом? Точно, по протоколу, директивно, быстро. Когда спасаешь свою компанию, будь готов играть роль главного, кто оказывает реанимацию. Отдавай команды, будь спокоен и тверд, делай только то, что работает.

Сегодня день предпринимателя.
С праздником нас. Тех, кто выбирает действовать, несмотря на страх. Мы обязательно справимся ❤️

Как вы отреагируете на человека, который кричит? Допустим, вы идёте по улице, а человек издаёт громкие, несвязные звуки. Скорее всего, в зависимости от того, как он выглядит, вы либо ускорите шаг, либо предложите помощь.

А вот в неврологических и реабилитационных стационарах врачи часто спокойно проходят мимо. У них вырабатывается слепота невнимания: крики становятся привычным фоном. Мозг привыкает и начинает «пропускать» их как нечто второстепенное.

Многие пациенты, перенёсшие инсульт, травму головы или операцию на головном мозге, теряют способность говорить, и их речь превращается в несвязные звуки, крики. Иногда это не попытка что-то сказать, а непроизвольная реакция. У нас такого много, поэтому мы привыкаем. Но за этими криками может скрываться и нечто важное — например, сигнал о боли, дискомфорте или страхе. И тогда пропускать такие сигналы опасно.

В нашей клинике «Три сестры» мы затеяли проект, в рамках которого пробуем категоризировать разные крики и описать маркеры, по которым крик пациента может быть важным обращением.

Сначала это была инициативная группа клиницистов, потом подключился наш научный отдел, и вот сегодня мы встречались с Яндексом и обсуждали, как сделать так, чтобы у специалиста была подсказка от Алисы: «Ай, мне больно».

Задача невероятно сложная. Но когда я думаю о том, какое это может быть спасение для людей, запертых в своём теле и потерявших возможность говорить, мне кажется, что именно в «Трёх сёстрах» — по-настоящему человекоцентричной больнице — мы обязаны найти способ говорить и слышать друг друга в самые непростые моменты ❤️