👆И в этом заключается сущностная разница между идеалом аграрной общины и идеалом христианской Империи: аграрная община может не развиваться и не расширяться, ее существование может проходить в вечно повторяющемся цикле одних и тех же ритуально-производственных процедур на одном и том же месте (что полностью отвечает образу циклического времени в язычестве), в то время как христианская Империя должна постоянно развивать свои возможности и распространять свое влияние.

Если необходимость развития для христианской Империи вряд ли вызывает какие-то возражения, то необходимость экспансии требует своего прояснения. В отличие от национального государства, желанные границы которого более-менее ясны, по крайней мере, самим националистам, христианская Империя никогда не имеет четко заданных границ – эти границы подвижны, а в идеале их вообще нет, потому что для единственно возможной христианской Империи ее территория равна территории земного шара. Именно поэтому важным символическим атрибутом христианской имперской власти является т.н. держава: образ земного шара, увенчанный Крестом Христовым. Также и образ Двуглавого орла – это символ именно мировой империи, а не какой-то отдельно взятой страны или нации. Но имперская экспансия не сводится к расширению государственных границ, тем более что эти границы могут целым веками оставаться одними и теми же. Помимо территориального расширения важнейшее значение имеет миссионерское влияние христианской империи поверх всех возможных границ – и как непосредственная религиозная экспансия, через отправление церковных миссионеров, и как опосредованная, культурная, идеологическая, дипломатическая, технологическая и, конечно же, экономическая экспансия. Поэтому главная задача православной Империи не в том, чтобы как можно скорее покорить все соседние государства, а в том, чтобы в долгосрочной перспективе, путем вполне мирной и легальной “мягкой силы” обратить в православное христианство как можно больше стран и народов во всем мире. Так мы выходим на вполне предсказуемую и неизбежную тему исторической миссии России как Катехона и Третьего Рима, унаследованную от Византии и составляющую религиозный смысл существования Российской империи. И иной темы здесь уже не может быть: оказывается, у “белого” патриотизма есть свой универсальный мировоззренческий фундамент – это православное христианство, и есть своя универсальная идеологическая основа – это идея России как Катехона и Третьего Рима. Следовательно, “белый” патриотизм имеет все основания формировать универсальную позитивную идеологию, которая должна и может составить прямую конкуренцию любым другим универсальным идеологиям, как мировому коммунизму, так и мировому либерализму. Но для того, чтобы эти претензии были бы хоть сколько-нибудь реальны, сами “белые” патриоты должны определиться с тем идеальным образом богоугодной России будущего, который они готовы предложить в качестве единственно истинной альтернативы, как либеральной, так и коммунистической утопии.