Андрей Клишас, сенатор РФ @andreyklishas специально для Друида @wisedruidd

В последнее время в Европе всё заметнее прослеживается тревожная тенденция – постепенное вытеснение принципов права политической целесообразностью. Особенно остро это чувствуется в тех сферах, которые в наименьшей степени должны быть подвержены политическому влиянию – в образовании, науке, культуре и спорте.

В середине октября 2025 года стало известно, что Боннский университет в Германии отстранил от обучения по ряду образовательных курсов студентов из России. Формальным основанием стало их гражданство. Примечательно, что одновременно с этим было заявлено о "приверженности университета принципам недискриминации".

Руководство университета объяснило принятое решение "правовыми ограничениями", сославшись на Закон о внешней торговле Германии и регламенты Совета Европейского союза № 833 от 2014 года и № 1494 от 2025 года. Эти документы действительно вводят ограничения на поставку в Россию определённых товаров, технологий и услуг, включая оказание технической помощи. Однако в данном случае под действие санкций были подведены образовательные программы, что фактически приравняло процесс получения знаний к экспорту технологий.

Показателен и ответ Федерального антидискриминационного агентства Германии, куда за комментариями обратилось немецкое издание Deutsche Welle (СМИ признано иностранным агентом в РФ). В агентстве заявили, что Общий закон о равном обращении "не применяется" в данном случае, так как гражданство не является защищаемым признаком, а действие закона не распространяется на студентов государственных вузов. По сути, подобная его интерпретация означает отказ государства от защиты принципа равенства в тех случаях, когда речь идёт о гражданах "нежелательных" стран.

Тем не менее правомерность и соответствие базовым конституционным принципам подобной дискриминационной практики закономерно вызывает вопросы как на уровне европейского, так и национального регулирования. Так, сам Договор о функционировании Европейского союза в своей статье 18 недвусмысленно запрещает любую дискриминацию по признаку гражданства. Нельзя забывать и о статье 3 Основного закона Германии, закрепляющей фундаментальный конституционный принцип всеобщего равенства, не допускающий ограничения прав или оказание предпочтения кому бы то ни было по причине происхождения, места рождения, политических взглядов и других признаков.

Отдельного внимания заслуживает и оценка специализированного Общего закона о равном обращении, который вопреки позиции немецких властей не позволяет утверждать о наличии правовых оснований для реализации подобных дискриминационных практик.

Так, пункт 1 статьи 2 закона указывает на недопустимость дискриминации в отношении любого уровня профессионального образования, подготовки или повышения квалификации. В свою очередь, статьи 1 и 19 закона, действительно, не предусматривают в качестве защищаемой характеристики гражданство, но содержат признаки расы и этнического происхождения. Хотя гражданство не указано в законе среди защищаемых характеристик, его тесная связь с категорией этнического происхождения и системное толкование указанных норм не должны допускать реализацию подобных форм дискриминации.

На практике же наблюдается обратное – политическое решение подгоняется под существующую правовую базу. Вместо того чтобы следовать принципам права, руководство университета и немецкие власти предпочитают выстраивать аргументацию в угоду текущей политической конъюнктуре, прикрываясь ссылками на санкционные регламенты.

Происходящее свидетельствует о глубинном изменении европейской правовой культуры. Дискриминационные практики, в первую очередь в отношении российских граждан, превращаются в устойчивую модель поведения, оправдываемую политической целесообразностью. А учитывая последовательное "разрастание" её форм и сфер применения, выходящего за рамки дипломатических и экономических отношений, Германия и Европа в целом, к сожалению, всё дальше следуют по пути правовой и политической деградации.