Но почему тогда население России в среднем реально разбогатело во время войны, если должно было гарантированно обеднеть? Потому что война – это допинг для экономики. Можно сравнить массированный впрыск денег в военную экономику с инъекцией метамфетамина. Этот наркотик помимо чувства эйфории беспрецедентно наращивает работоспособность, увеличивает концентрацию и когнитивные способности. Водитель-дальнобойщик может не спать, не есть и не уставать трое суток, крутя баранку. Студент под метом перед экзаменами за день осваивает материал, на который раньше потратил бы неделю, причем препарат предает ему уверенности в себе, экзаменуемый буквально фонтанирует красноречием, восхищая профессоров.

Но за фазой подъема следует тяжелый отходняк – человек валится без сил и не в состоянии встать на ноги неделю, пребывая в лучшем случае в апатии, в худшем – в депрессии. Ну и побочные эффекты – разрушенная нервная система, изношенное сердце, убитая печень и изуродованная психика.

Кстати, результативность немецких летчиков-истребителей во время войны отчасти объясняется тем, что многие воевали под Первитином (боевой метамфетамин). На фазе подъема стимулятор действительно превращает пилота в сверхчеловека (один из эффектов – притупляется чувство страха). Но это палка о двух концах. Порой немецкого супер-аса с легкостью сбивал новичок, причем ас даже не замечал атаки – такое бывает, когда наступает отходняк и сознание погружается в полумрак.

Совершенно очевидно, что не существует полезных наркотиков. Наркомания убивает абсолютно всех наркоманов, кого-то быстро, кого-то медленно. Вброс денег в военную экономику – это тот же самый наркотик. И сейчас экономика Россия находится на завершающем этапе эйфорической фазы. Впереди – падение в пучину абстиненции.

Можно ли избежать фазы упадка и ломки? Нет, но можно ее отсрочить. Государство должно поддерживать спрос на танки, ведя войну, и финансировать военное производство. Аналогия с наркоманией – полнейшая. Хронический нарик долбит по вене шприцом уже не для того, чтобы кайфануть, а исключительно затем, чтобы отключиться и не испытывать ломки. Поэтому со временем он переходит с рекреационных наркотиков (мефедрон, ЛСД, экстази) на тяжелые анестетики вроде фентанила.

Государство, заказав первую тысячу танков и дав таким образом импульс маховику военного производства, вынуждено заказывать еще тысячи и тысячи танков. Даже если они не нужны. Война в Украине показала полнейшую их бесполезность на поле боя. Но ведь Уралвагонзавод не останавливается, продолжая штамповать дорогие стальные гробы. Государство вынуждено заказывать сотни совершенно не нужных ему танков, потому что иначе произойдет обрушение экономики.

Давайте вспомним о том, что говорилось выше: в потребительской экономике импульс запускает маховик производства, после чего он раскручивается за счет внутренних ресурсов, которые возрастают в ходе хозяйственной деятельности. Военное производство не дает такого импульса. Танковый завод, произведя тысячу танков, не создает общественного продукта, не стимулирует спрос, он тупо переводит ресурсы. Спрос создает лишь государство, ведущее войну или готовящееся к ней.

Наркотики типа амфетамина и более сильного метамфетамина не дают человеку дополнительных сил, они занимают силы у будущего. Когда это будущее наступает, человек оказывается в бездне бессилия и плохо отдупляет реальность. Чтобы оттянуть срыв в бездну, одна доза должна наслаиваться на другую. Так в момент наступления танкисты вермахта принимали в сутки две таблетки метамфетамина, а если наступление продолжалось, доза наращивалась до четырех волшебных пилюль. Именно поэтому они физически были способны совершать глубокие прорывы, продвигаясь до 100 км в сутки, в то время как их противник в такой же ситуации вынужден был останавливаться на ночь, чтобы экипажи могли поспать, ведь сменных танковых экипажей не бывает.

В настоящий момент ударная доза наркотика, всаженная в вену экономики в 2022 г., перестает действовать. Выбор у Кремля следующий: либо завершить... https://teletype.in/@a_kungurov/zouxEZ3xmf1