...тут мы уже приближаемся к массовой психологии. Я в свое время немало писал о синдроме ложной памяти в контексте исторического сознания. Практика замещения исторической реальности или отдельных фактов мистификациями – очень распространенный прием пропаганды. Я, изучая мифологию о «голодоморе» обратил внимание на такую деталь: в 90-х годах появилось очень много воспоминаний стариков, «чудом выживших» в 33-м году, в то время как вся их родня померла от истощения. Мне бросилось в глаза ярко выраженная шаблонность этих воспоминаний. Объяснение оказалось довольно простым. Впадающие в деменцию старики часто страдают конфабуляцией в замещающей форме – это разновидность парамнезии, когда они внезапно начинают вспоминать события прошлого, в которых участвовали, под влиянием только что полученной информации или наводящих вопросов.

Механика этих воспоминаний была таковой: старики прочитали в перестроечных газетах о голодоморе, это произвело на них впечатление, и, впадая в маразм, они начинали путать реальные события и то, что они когда-то узнали из других источников. А поскольку читали в газете они об одном и том же, то их «воспоминания» оказались поразительно однотипными. Но самое интересное в другом: уже в независимой Украине летописцы «голокоста» начали писать историю «геноцида украинского народа», опираясь на свидетельства «чудом выживших очевидцев», принимая их за реальные свидетельства, хотя на деле это были фантомные отражения перестроечных мифов.

Когда я опубликовал в ЖЖ свои изыскания на тему украинского «голокоста», то сконцентрировал внимание на совершенно нетипичных симптомах истощения в виде опухания конечностей (голод 1932-1933 гг. был уникальным явлением в этом смысле) и дал этому феномену внятное объяснение с точки зрения физики, биологии и физиологии. Те мои публикации имели очень большой резонанс, сотни тысяч прочтений, тысячи перепостов. И я получил, наверное, сотни отзывов в комментариях и в личку в таком духе: «Да что ты, блять, несешь, сталинист хуев, мне лично бабушка/дедушка рассказывали, как у них на селе коммуняки отобрали весь хлеб до последнего зернышка, и люди детей своих ели и трупы на кладбищах откапывали. Кому мне верить – своим родным, которые это своими глазами наблюдали, или твоей кацапской физике с биологией?».

Я, человек совершенно нечувствительный к оскорблениям, очень радовался, когда видел такие послания и охотно вступал с возмущенными читателями в разговор. Не с целью переубедить, а с чисто практическим интересом: выяснить, КОГДА бабушки/дедушки стали делиться своими жуткими воспоминаниями. И вот что выяснилось: откровенничать о якобы перенесенном в детстве травматическом опыте старики стали только в конце 80-х и 90-х годах.

Вопрос: почему они все дружно молчали до этого? Объяснение в том духе, что они боялись репрессий со стороны гебни, несостоятельно. Да, в УК РСФСР от 1960 г. были статья 70 и 72, предусматривающие ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду, но применялись они точечно – в отношении диссидентов, националистов и прочих открытых антисоветчиков. Простым колхозникам уж точно не было повода бояться визита гэбни на черной «Волге» за неправильные воспоминания.

К тому же, работая с реальными материалами гэбухи периода большого террора, я обратил внимание на такую деталь. Если в обычном состоянии человек осознавал угрозу и старательно фильтровал базар, то приняв на грудь литр самогона, начинал отвязно ругать соввласть (и чаще всего – по делу), результатом чего становился стук в органы. Чаще всего хулителя никто не сажал, ибо тогда пришлось посадить всех пьющих, а передавали дело для рассмотрения по месту работы, где опять же, все ограничивалось слезным раскаянием и коллективным порицанием несознательного товарища. Хотя, если где-то чекистам надо было срочно добить квартальный план по врагам народа, то они фабриковали дела по антисоветским организациям, объединяя в них таких невоздержанных на язык алконавтов.

Так вот, если в кровавые 30-е годы граждане, находясь под воздействием... https://teletype.in/@a_kungurov/mcZF-ReaVz5