Любая власть с протестующими борется. Но эффективным в автократии будет один способ, а в свободной стране – совсем другой.

Диктаторские режимы чаще всего прибегают к репрессиям, направляя их против своих оппонентов. Репрессии могут быть массовыми и кровавыми, могут – точечными и относительно мягкими. Но суть у них одна и та же – устранить сам источник протеста. Как говорится, нет человека – нет проблемы. Очень последовательно репрессивный метод борьбы с недовольством практикует белорусских пахан Лукашенко. С помощью точечного, но жестокого насилия все недовольные батькой были изгнаны за границу.

Точнее, они, охваченные страхом за себя и своих близких, сами уехали. Сидит за решеткой 1400 политзеков (4,6% от всего зазаборного контингента), а за границу бежали по словам замминистра внутренних дел Карпенкова (самый жесткий каратель) 350 тысяч. Скорее всего, цифра выше и может составлять до 500 тысяч эмигрантов (с учетом членов семей). Таким образом репрессировано лишь 0,28% от числа уехавших. Это я к тому, что массовыми такие репрессии считать нельзя, я склонен называть их точечными.

Другие бузотеры, напуганные чуть меньше, остались, но потерли в соцсетях «экстремистские» мемасики, засунули язык в жопу и включили режим «вне политики». Итог – полностью зачищенная от недовольных поляна. Ни малейшего протеста ни по какому поводу в стране нет и не ожидается. Точечные, совершенно рандомные репрессии, однако, продолжаются. Смысл их – не наказать всех невероятных свергателей батьки, поддерживать страх в потенциальных смутьянах, что подмораживает протестную активность.

Надежность метода – 100%. Но есть у него и минусы – во-первых, террор энергозатраен, то есть требует постоянного расхода ресурсов на функционирование карательной системы. Во-вторых, к страху люди привыкают, он становится как бы фоном их повседневной жизни, а потому для поддержания страха в случае нового кризиса жесть нужно творить еще более масштабную. В-третьих, любой тиан, желающий давить инакомыслие, должен быть готов получить санкции со стороны более цивилизованных стран. Испорченные отношения с соседями (если это не еще более отвратительные деспотии) – бонусом.

Другой крайне неприятный эффект – репрессии рождают противодействие в виде террора снизу. Общество, живущее в перманентном страхе, начинает рождать людей, резистентных к нему. Ближневосточные деспотии, казалось бы, ничего не стесняются – ни массовых казней, ни расстрелов митингов протеста из танков. Степень внушаемого ими ужаса должна быть максимальной. Но в ответ они сталкиваются с движением исламских фундаменталистов, готовых отвечать на террор террором еще более кровавым. Чем ты напугаешь, религиозного фанатика, готового себя убить ради торжества идеи? В РФ, ни в Беларуси до этого, конечно, пока далеко. Обычно для вызревания в обществе ответного террора должно прожить в страхе и насилии два-три поколения минимум.

Репрессии – метод эффективный, но на короткой дистанции. В демократических странах протест давится более хитрыми способами. Здесь ставка делается не на устранение недовольства, а на утилизацию протестной энергии. Политический протест – продукт скоропортящийся. Это даже не бытовом уровне можно наблюдать. У вас есть буйные соседи/родственники/знакомые? Скандалят они, вероятно, и часто, возможно даже с рукоприкладством, но насколько продолжительное время? Чувство внезапно возникшего возмущения, если оно бурно выплескивается, иссякает буквально через 10-20 минут. Потом наступает опустошение, апатия, депрессия, но сил орать и швырять в стенку стаканы у буяна уже нет.

В Европе население протестует часто и по любому поводу: фермеры – из-за низких закупочных цен на капусту и картофель, фемки – за права женщин (за какие именно – хрен поймешь, но очень энергично!), авиадиспетчеры – за улучшений условий труда, студенты – за все хорошее против всего плохого, футбольные фанаты буянят просто так, потому что морды побить захотелось. Периодически случаются праздники непослушания вроде... https://teletype.in/@a_kungurov/mrQ1Vb8cn9a