… Означенная цель сталинскх репрессий была достигнута, то есть заставила элитариев работать с полной отдачей сил из страха (а какой еще стимул может быть для всевластной тоталитарной партократии?). Но террор, как неправовой метод управления, показал и все свои побочные эффекты. Террор – процесс самоподдерживающийся, пытающийся заполнить собой все доступное пространство.

Если для кремлевской верхушки было достаточно удерживать в страхе руководство союзных республик, наркомов и первых секретарей обкомов, то последние формировали свою вертикаль страха, проецируя террор вниз – до уровня директоров предприятий и председателей сельсоветов. Ну а те, не будь дураки, не желали быть крайними и отдуваться за свои провалы, если можно списать их на происки врагов, потому активно терроризировали уже самые низы. Те же использовали единственный доступный им инструмент – доносы – чтобы терроризовать в ответ начальство и друг друга. То, что террор эффективен, сомнения не вызывает. Но управлять террором, то есть удерживать его градус, объемы и точку приложения крайне сложно, ибо он самопроизвольно расширяется и охватывает все, словно лесной пожар, хотя собирались, вроде, только пал травы в поле провести.

Природа путинских репрессий совершенно иная. Верховная власть в них никакой потребности не ощущает, поскольку не имеет проекта, требующего тотальной мобилизации и самоотдачи со стороны общества и элиты. Репрессии являются инструментом борьбы за доминирование внутри господствующего класса. Таким образом силовое сословие пытается подавить конкурентов в драчке за ресурсы и выгодно продает страх впавшим в параноидальное безумие властителям-геронтократам: мол, если не мы – вас сметут внутренние враги, которых накачают ресурсами злокозненные «англосаксы».

Реальной угрозы правящему режиму нет, но у гебни есть потребность имитировать эту угрозу. А как они могут ее изобразить? Только путем фабрикации уголовных дел против иноагентов, нацпредателей, изменников, шпионов, сепаратистов и террористов-экстремистов. Чем больше дел – тем большая угроза демонстрируется для руководства – тем больше силовая аристократия выбивает ресурсов, полномочий и привилегий, требуя от подчиненных демонстрировать возрастающие показатели по посадкам к аналогичному периоду прошлого года. Понятное дело, появляются и стахановцы, желающие угодить руководству и сделать на этом карьеру – так террор и разрастается.

Низы пропитываются тем же параноидальным страхом, что и верхушка, но это на самом деле не цель террора, а побочный эффект. Соответственно, низы тоже включаются в процесс, пишут доносы и требуют расправ над той частью общества, что вызывает у них фобию – либералами, криптохохлами, сатанистами, гендер-экстремистами, и прочими «рептильными влиятелями», несущими угрозу их когнитивному комфорту. Террор, как отмечалось выше, сущность самовоспроизводящаяся и стихийно расширяющаяся.

Для высшей касты репрессии становятся наркотиком-анестетиком. При недостатке дозы у кремлевских упырей появляется чувство тревожности, неуверенности, везде им мерещится зрада и происки врагов. Они видят угрозу себе даже там, где ее нет и в помине. Например, посадка совершенно маргинального регионального активиста-нционалиста Фаиля Алсынова в Башкортостане – личная мелкая мстя тамошнего гауляйтера Хабирова. Недоброжелатели Хабирова исподтишка организуют волнения в райцентре Баймак – и в оглушительной тишине этот легкий пук разносится, словно раскат грома. Московские паханы пугаются до усрачки и требуют положить конец возмутительным беспорядкам (подробно писал здесь). Местные силовики, для которых эксцесс стал такой же неожиданностью, теперь из кожи вон лезут, чтобы зачистить территорию от «экстремистского подполья», расшатывающего тыл во время войны, следовательно, действующего под руководством украинских спецслужб в интересах их заокеанских хозяев.

Но как можно победить то, чего нет? Ведь всплеск «экстремизма» – это, по сути, реакция на борьбу с ним. Получается, чем больше… https://teletype.in/@a_kungurov/h514Rv_q-cR